— Это не ты не справилась, — Маркус с горечью вздохнул. — Это я не справился. Я как Пастух обязан контролировать твоё погружение.
Он закрепил насадку душа в держателе и попытался взять несчастный кусок отельного мыла. Мужчина хотел ей помочь привести себя в порядок, но Николь уже пришла в себя и с визгами выгнала его из душа. Маркус, красный как рак, вернулся в комнату, он подошёл к стопке отельного белья, там было найдено большое махровое полотенце и сложенный халат.
— Ну хоть что-то, — Маркус стряхнул с лица капли воды, щёки загорелись от воспоминаний о намоченном белье девушки. Мужчине тут же стало стыдно. И так ситуация неловкая, и так он теперь похититель, ещё и извращенец теперь, получается?
— Бельё будет на стуле возле двери, — крикнул он в сторону душа в надежде, что Николь услышит его за шумом воды.
Девушка сидела на полу душевой, мечтая просто раствориться под тёплыми струями воды. Её больше не трясло, но было тяжело морально и физически. Мысли стали потихоньку приобретать ясность, а ощущения перестали быть такими сильными и яркими. Сейчас её не особо волновало, что Маркус успел её увидеть в слишком откровенном виде, её не волновало, что он застал её истерику или рвоту.
Мозг был занят анализом увиденного в Сети. Блэк подняла голову навстречу каплям воды, смывая остатки своих слёз с лица, пытаясь хоть немного отвлечься от мрачных мыслей. Так она просидела около часа. Желудок ныл от пустоты, горло горело от кислоты, глаза болели от слёз. Ещё и голову разрывало от сильной нагрузки на мозг. Но девушка всё-таки пришла в себя. Она смогла самостоятельно вымыться, смывая с себя остатки всего того, что принесло ей первое погружение в Сеть.
Маркус сидел перед ноутбуком, пока девушка была в душе. Работа — это лучшее средство от любых проблем. Подключившись к Сети, он смотрел новостную ленту и форумы корпоративных сисадминов. Если бы в центре Нью-Йорка взорвалась атомная бомба, то шуму было бы меньше... Неопознанный хакер ураганом пронёсся по Сети, сметая всё, что пыталось ему помешать, сайты ФБР и АНБ после его шествия выглядели жалко и залечивали раны, правительственные базы лежали и не подавали признаков жизни. Локальные Сети Триад были оффлайн и молчали, но им явно не нанесли сильного ущерба. Отследить место, откуда проводилась атака, не удалось, поэтому знающие люди писали, что кто-то опять надел акваланг и нырнул. Интерпол поднял все дела известных Ныряльщиков и Пастухов.
Маркус проверил счёт, на нём красовалась солидная сумма токенов, он привычно распределил деньги по оффшорам, заметая следы финансовой деятельности. Маркус знал, что в Триаде до сих пор пользовались аквалангом и «овцами», но они вели себя настолько тихо и аккуратно, что все как-то позабыли об этой технологии. Вместе с деньгами пришёл файл изображения, Маркус открыл его и обомлел, с монитора на него смотрела улыбающаяся Николь в обнимку со своими родителями, на фото девушка выглядела старше. Маркус открыл свойства файла, дата создания была сегодняшняя, вот только год был... Мужчина перепроверил файл на специальной утилите, результаты его сильно удивили. Файл не модифицировался и был создан ровно через два года после погружения Николь.
Выйдя из душа, девушка вспомнила крик Маркуса, который чудом услышала и запомнила, поэтому, аккуратно высунув из двери одну лишь руку, она с ловкостью леопарда схватила полотенце и халат, вновь исчезая с этой «добычей» за дверью.
Девушка хорошенько вытерлась и завернула себя в тёплый махровый халат. Она не стала смотреться в зеркало, потому что не любила своё отражение, когда была жутко подавлена. Блэк прекрасно знала, что картина в этом предмете интерьера ни капельки не обрадует её. Николь просидела на полу ещё пару минут, собралась с мыслями, тяжело вздохнула и всё-таки вышла из ванной.
Она молча дошла до кровати и легла в неё, укрываясь одеялом. Через минуту она посмотрела на мужчину, молча сидящего рядом.
— Давай забудем некоторые моменты из сегодняшнего дня, — сказала она спокойно. — Думаю, уточнять, какие именно, не придётся.
Нет, Николь не сердилась и не обижалась на мужчину. Наоборот, она даже была ему благодарна в какой-то степени. Просто ей самой было стыдно за всю эту истерику. Хоть это было и глупо. Блэк не могла простить сама себе этот проигрыш перед страхом.
— А ещё я хочу позвонить родителям, — сказала она уставшим голосом. — Знаю, это может быть опасно, но я хочу их набрать. Хотя бы пять минут, — Блэк смотрела на Маркуса, а в её взгляде можно было увидеть печаль всего мира и собственное разочарование в себе.