На просьбу позвонить, мужчина просто достал её мобильник из бокса в левой руке и передал ей.
— Спасибо, — всё ещё в лёгком смущении сказала девушка, приняв телефон из рук мужчины.
Телефон завибрировал, оповещая о включении. Руки сами нашли в контактах номер мамы. Но пальцы будто застыли, голова не соображала, ладошки вспотели. Надо было скорее позвонить, чтобы телефон не обнаружили, но сил не было. Где-то пять минут Николь смотрела на телефон в своих руках, не отрывая от него своего пронзительного взгляда. Было тяжело набрать любимых родителей. В последний раз они общались четыре года назад, Блэк звонила их поздравить с Новым годом. Те пять минут были чудом в Рождество, которое ждали её папа и мама два года. Девушка прекратила общение с ними, лишь потому что боялась за их безопасность. Она набирала их крайне редко, в какой-нибудь праздник просто для того, чтобы убедиться, что они живы и здоровы. Были непонятные, смешанные чувства, они кружились внутри Блэк, разливая по её венам сомнение и слабость. Но Николь всё-таки решилась.
Послышались гудки. С каждым новым протяжным звуком сердце Блэк болело всё больше и больше, девушка из последних сил сдерживала свои слёзы. Прошло всего тридцать секунд, а для девушки это была целая вечность.
— Ники? — трубку резко подняли, оборвав гудок на половине. — Малышка, это ты? — послышался на другом конце трубки до боли знакомый голос мамы Николь.
— Мам… — тихо сказала девушка. Во рту у неё всё пересохло, в горле застрял комок. — Это я. Николь. Твоя Ники, — наконец-то выдавила из себя Блэк, облизнув высохшие губы.
— Боже мой, деточка моя. Доченька моя любимая, неужели это ты? Твой голос так изменился, ты, наверное, очень сильно выросла и изменилась, — протараторила миссис Блэк на другом конце трубки. — Как ты? Где ты? С тобой всё хорошо? Ты не болеешь? Хорошо кушаешь? А спишь нормально? — с каждым новым вопросом Николь становилось труднее дышать, а слёзы вновь появились на её щеках. Они потекли быстро и бесшумно. — Николь, не молчи. Скажи мне, как ты живёшь? Как работа?
— Мама, всё хорошо, правда, всё отлично, — наконец-то нашла в себе силы ответить Блэк. — Живу я нормально, ем тоже хорошо, прекрасно сплю и на работе замечательно. Говорят, меня ждёт повышение, — несмотря на то, что Николь плакала, голос её совсем не дрожал, хотя был слегка хриплый. — Я скучаю, мам. Очень сильно скучаю. Я люблю вас и надеюсь, что вы живёте хорошо.
— Не волнуйся, моя любимая. Мы с папой живём отлично и каждый раз, получая от тебя деньги и открытку, благодарим этот мир за такую чудесную дочь, — ответила миссис Блэк, тоже еле-еле сдерживая слёзы. — Папа сейчас не дома, но он бы с удовольствием поговорил с тобой. Я обязательно расскажу ему, что ты звонила. Мы любим тебя, наша малышка, очень сильно любим.
— И я вас, мама, — ответила девушка, а солёные потоки с новой силой хлынули у неё из глаз. — Передавайте папе «привет». Я вас целую, берегите себя.
— И ты себя… — последнее, что сказала мама Николь, прежде чем та положила трубку.
Николь злилась на себя, на свою беспомощность, на своё бездействие, на свою жалость. Она могла спокойно общаться с родителями, но так боялась своего прошлого, что выбрала жить подальше от него. Девушка накрыла себя одеялом с головой, чтобы мужчины не видел её. Сейчас Блэк отдала бы всё, чтобы просто снова захлебнуться в Сети. Так она и пролежала под одеялом, но потом, незаметно для самой себя, заснула, оставшись в этом коконе с красными дорожками на щеках от рек её слёз.
Сегодня Николь поборола в себе этот страх. Больше она не жалела о потерянном времени с родителями. Девушка понимала, что такова судьба, и просто надеялась, что однажды она их и сведёт снова.
6 глава
Отдав телефон, Маркус слез с кровати и закрылся в душевой. Он включил воду, чтобы совсем не смущать девушку, отделив себя от её разговора с родителями шумом падающей воды. Он с трудом стянул с себя кофту и футболку, руки дрожали. Ремень поддался не сразу, пришлось повозиться пару минут. Маркус чертыхался и проклинал свои клешни за грубость и неумелость. Чувство бесполезности ему надоело. Пока сидел в ноутбуке, что несколько раз его без клавиш не оставил. Носки стянул, наступив на них ногой. Мужчина нацелил палец манипулятора и медленно опуская механическую руку стянул трусы-боксеры уцепившись за их широкую резинку. Образовавшуюся кучу белья мужчина отодвинул ногой к стене, чтобы она не намокла.
Маркус сделал шаг и встал под теплые струи воды. Горячая влага падала и своим шумом отгораживая его от окружающего мира. Он опять был один на один с собой и своими мыслями. Не нужно было из себя никого строить, переступать через свои убеждения, манипулировать, вынуждать действовать или делать кому-то больно ради своей цели.