... Маркус был один в этом мире, сколько себя помнит. Он вырос из чрева корпорации Триады. Сначала детский сад, потом школа, колледж и всё под пристальным надзором корпорации. Триада ловко пользовались законами ювенальной юриспруденции. У корпорации был отдел по поиску перспективных детей, которые в последствии могли принести большую пользу Триаде. Стоило корпорации пронюхать про перспективного ребенка, и его семья тут же попадала под усиленное наблюдение специального детского отдела. Сначала вежливые люди в аккуратных костюмах пытались оформить договор опеки с денежной поддержкой семьи, по факту выкуп ребенка у родителей. Многие соглашались и неплохо жили за счет этого. Но были и те, кто не соглашались... Самые умные меняли индефикаторы и скрывались, поговаривали, что на Аляске были целые лагеря таких беженцев. Ну а для остальных фабриковались дела по мелким прецедентам, дальше по схеме суд, приют, опекуны из детского отдела корпорации. Родители оставались и без ребенка, и без денег. И это хорошо, если все члены семьи оставались живы после этого.
Маркус не знал своих родителей, информация была засекречена и попытки заполучить ее жёстко пресекались...
Удивительно, как Николь не попалась им. Мужчина непослушными руками соскрёбывал пот и усталость со своего тела, особо аккуратно действуя в месте крепления манипуляторов к его телу. Эти швы часто неприятно потели и саднили.
— Огрызок, огрызок человека, — он горька сплевывал слова на мокрый пол. — И не только физический огрызок, но и моральный огрызок.
Он посмотрел на металлические руки: левая и правая... Мама... Папа... Корпорация не только вырвала его руки оставив калекой, она вырвала его из семьи, лишило его корней. А сколько он врал, подставлял, шпионил. И всё ради того, чтобы подняться до высокой ступени в корпорации, откуда его скинули без всяких сожалений. Триада не прощает.
Он смыл пену с тела, стало немного легче. Выключил воду и осмотрел душ, полотенца не было.
— Блин... Какого... Вот я кретин, — Маркус хлопнул себя по лбу с металлическим звуком, — У меня сегодня, видно, день фиаско.
Он прислушался. В комнате было тихо. Мужчина, стараясь не шуметь приоткрыл дверь и выглянул. Николь спала, завернувшись в одеяло с головой. Маркус на цыпочках подкрался к куче белья и выудил еще одно махровое полотенце и халат. Повезло, что номер для новобрачных предусматривает халаты. Проходя мимо ноута, мужчина еще раз взглянул на фотографию Николь.
— К такому я был не готов, — он вздохнул и хлопнул крышкой ноутбука. Ей пока не стоит показывать это.
Маркус прилег рядом с Николь поверх одеяла, зевнул. Уже засыпая он подумал, что забыл выключить в душевой свет и одежда его валяется на полу и завтра будет вся мятая.
— Да и пофигу, — он ещё раз широко зевнул, — Пусть мне завтра повезет.
И привычно пожелав себе завтра не проснуться, он провалился в тину сна.
***
Николь проснулась, обнаружив, что она всё ещё лежит под одеялом, свернувшись в комочек, будто спасаясь от этого мира под красным «щитом». Голова болела, лицо всё опухло, а ещё она вчера легла с мокрой головой, и скорее всего сегодня её причёска напоминает мочалку.
Блэк не торопилась вылезать из-под одеяла. Она прислушалась, пытаясь понять: спит Маркус или нет? «Овцы» активизировались вместо с ней и начали ей помогать выводить всю опухлость. В комнате, вроде, было тихо. Николь аккуратно вытащила голову из-под одеяла. Посмотрела на обстановку вокруг. Телефон валялся на полу разряженный, коробка с кашей из пиццы продолжала лежать на столе рядом с ноутбуком, дверь в ванную была открыта, свет в ней горел, а куча одежды Маркуса продолжала валяться на полу, пока вещи Николь были брошены в угол. Николь повернула голову, чтобы посмотреть на мужчину. Тот спал рядом с ней на спине, в халате, раскинув ноги и руки, слегка похрапывая, лёжа прямо на одеяле.
Блэк невольно улыбнулась, смотря на эту картину. Не знающие люди могли подумать, что они и вправду пара, которая просто провела вчера бурную ночь. И тут вдруг её наполнил первобытный страх. Она взяла подушку и наклонилась к Маркусу. Вдруг он врёт, вдруг он желает получиться деньги, а потом просто избавится от неё. Руки дрожали, крепко сжимая подушку. Если задушить сейчас его, то и у полиции никаких вопросов не будет. Самооборона, ведь он похитил её прямо из собственной квартиры. Надо решится. А там, может быть, ещё попадёт под защиту свидетелей, ведь взломать её заставили. Но взгляд вдруг упёрся в железные руки Маркуса.