— Если бы ты знала Время, как я его знаю, — произнес Шляпочник, — ты не говорила бы, что оно уходит. Время — он.
— Мне плевать на Время, — отмахнулась Николь, садясь в кресло, она стала ласково гладить спящую мышку.
— А на кого тебе не плевать? — спросил Мартовский Заяц.
— На Соню. Она моё искупление.
— Мы поссорились с Временем в прошедшем марте — как раз перед тем, когда он становится сумасшедшим, — начал Шляпник, — ты знаешь (указывая чайной ложкой на Мартовского Зайца)… Это было на большом концерте, который давала Королева Червей. Я пел тогда:
Вейся, вейся, смейся мне,
Нетопырь, летя к луне!
Ты, может быть, помнишь эту песню?
— Полный бред, — шепнула про себя Николь.
— Дальше она поется, — продолжал Шляпочник, — таким образом:
Синей ночью с высоты
Чайной чашкой блещешь ты!
Вейся, вейся…
Тут Соня встряхнула головой и начала подпевать сквозь сон: «Вейся, вейся, вейся», и это продолжалось так долго, пока Шляпник не перебил их:
— Разве тебе не пора, Николь? Что-то ты задержалась у нас. Отдай нам Соню и ступай дальше.
Николь встала, аккуратно отдала мышку Шляпнику и тут же провалилась в пустоту.
9 глава
Черный джип с тонированными стеклами летел хищной птицей вдоль антенных полей. За рулем была Николь, Маркус был штурманом. Кондиционер работал на полную, но еле справлялся со зноем пустыни, снаружи было пекло, асфальт плавился, над песком плыла искажающая дымка миража. Они ехали уже несколько дней, останавливаясь на ночёвку прямо на обочине. Надо было торопится, чтобы не сели на хвост. Пара спешила в резервацию, только там, у коренных жителей Америки можно было разжиться новыми модифицированными «овцами» для механизированного хакера. Технологии Триады не так просто найти и вывеси со складов, но есть умельцы. Маркус был собран, внимателен и холоден. Чувства и эмоции валялись в темном углу души, стянутые смирительной рубашкой.
“Всему свое время, — безумно смеялись эмоции, — Всему свое время...”
Блэк уверенно вела машину к назначенному ей месту. Как же им повезло, что девушка три года назад сдала на права, ведь Маркус не справляется с управлением машины. Руки Николь сами рулили, а мозг был занят размышлениями о происходящем. В ней так же вели жестокую борьбу две стороны.
“Ники, сама подумай, Маркус — мужчина, который явно в твоём вкусе. Тебе же нравятся такие. Взрослые, по-своему привлекательные, знающие этот мир и с чем его едят, опытные, сильные, манящие. Разве это не то, что ты так долго искала среди всей этой толпы? — говорила в ней одна сторона. — Ники, ты не молодеешь. Пора задуматься о семье. Разве заботливый Маркус не похож на идеального мужа? Отсутствие рук ещё ничего не значит, а если ты удачно взломаешь Сеть, то ещё и вернёшь ему эти самые руки. Разве это не то, о чём ты мечтаешь последний год, ходя на свидание с этими занудами?”
“Николь, подумай хорошенько о том, что происходит. Он тебя похитил, угрожал сдать в бордель или на органы. А с каких пор тебя стала волновать чья-то судьба? Зачем ты врёшь ему и самой себе? До этого ты совсем не задумывалась о последствиях своего взлома. Тебя тыкнули носом, как кошку, в собственное дерьмо, показали, до чего доводят твои взломы, а в тебе заиграла тупая гордость. Ты решила отплатить ему, показать, что ты — не последняя эгоистичная сволочь. Но это неправда, — серьёзным тоном говорила вторая сторона, — и мы это прекрасно знаем. О ком ты подумала в первую очередь, когда ФБР ворвались в твой дом? Нет, не о родителях. О своей собственной заднице. И сейчас ты думаешь только о ней. А влечение к мужчине — твоё жалкое заблуждение. Всё это похоже на фильм или на сюжет одной романтической книжки для подростков: он — прекрасный похититель, она — несчастная жертва, они влюбляются, заканчивают дело вместе и остаются вдвоём до конца своих дней. Ну или просто в тебе говорит отсутствие мужчины в твоей постели практически целый год. Да переспи с ним и успокойся. Может, легче станет, всё лишнее уйдёт, появятся силы для Сети. Николь, ты не такая. Хватит притворяться. Просто молча сделай своё дело, а потом уйди в закат с огромной кучей бабла. Не об этом ли ты мечтала, когда начала взламывать за деньги в двенадцать лет?”
Эти две стороны были крайне противоположными, а вторая была слишком резка и больно била в самое сердце. Но с прошлого взлома Николь помнила, что важно найти искупление. Она хотела верить, что права первая сторона, а вторая глаголет истину лишь отчасти. Было сложно разобраться в самой себе. Блэк это делает впервые за много лет. До этого она особо не задумывалась о происходящем, не углублялась в себя. Она просто пыталась забыться в работе и алкоголе.