— Ники? — тут же отозвался сонный, но настороженный голос Маркуса. Его тёплая рука легла на её плечо, и девушка вздрогнула, инстинктивно отшатнувшись. — Эй, это я. Ты в порядке?
Она не сразу смогла выговорить хотя бы слово, лишь сглотнула ком в горле и кивнула, понимая, что в темноте уже нет того страха из сна.
— Снова... сон, — прошептала она наконец, прижимая ладони к вискам. — Она зовет на помощь, Маркус. Я слышу её. Это всё та же Алиса.
Они уже неделю обживались в новом доме. «Овцы» залатали все их физические раны, усталость и стресс, помогли Маркусу окончательно адоптировать руки. Доктор сказал, что снять их с «овец» уже никогда не получится, но в этом были и свои плюсы. Вот только на новом месте Николь стал преследовать кошмар. Каждую ночь она проваливалась в один и тот же сон: бесконечный лабиринт из зеркал, где её отражение говорило с ней чужим голосом, умоляя найти и освободить. И куда бы девушка не шла, её всю преследовал страх смерти. И лишь под конец она видела в зеркале не себя.
Маркус, не говоря ни слова, притянул её к себе. Она уткнулась лицом в его шею, вдыхая знакомый запах его кожи, пытаясь им заглушить призрачный аромат пыли и страха из своего кошмара. Николь слегка спустила голову и прижалась к его груди, слушая ровный, успокаивающий стук сердца, но образ из сна не отпускал — девочка-подросток с ёжиком коротких волос и голубыми, как небо над пустошью, глазами. Алиса. Маркус узнал девушку ещё при рассказе о первом сне. И поведал печальную историю из прошлого. Николь долго плакала, поскольку чувствовала глубокое сожаление. Такая трагичная судьба для такой юной и смышлёной девушки. Триада не прощает ошибок. Даже здесь корпорация напоминает ей о тех страшных днях и потерянных судьбах.
Сколько всего было пережито и пройдено. Уже больше полу года они живут без назойливой Триады. Вот только мир до сих пор не оправился. До сих пор все заголовки пестрят новыми обнародованными архивами Триады, новыми жертвами людей, которые остались верны корпорации. Сеть осталась, но теперь стала свободной. Как и люди в ней. Оказывается, Триада хотела подписать контракт на поставку «овец» и подключению Сети ещё с пятнадцатью странами. А после этого, поработить людей через их систему. Люди бы жили как и раньше, не чувствами вмешательство из вне, но так или иначе бы подчинялись корпорации и её планам. Этот проект был найден в личных кабинетах директоров и был рассчитан на десять лет. Уже даже производились «овцы» на будущее, а также шли переговоры с другими странами. Триада умерла, но она продолжает жить среди людей. Продолжает напоминать о своём страшном существовании.
Наутро, пока Николь с отсутствующим видом ковыряла вилкой вкуснейшую глазунью с беконом от Маркуса, мужчина связался с Котом. Он вывел голограмму мужчины на стену ещё непокрашенной и необорудованной гостиной, соединяющейся с кухней.
— Опять? — хриплый голос Вождя прозвучал без обычной иронии. Его цифровой аватар — стилизованная морда Чеширского Кота — смотрела на них с экрана. — Описывай симптомы.
— Она не просто видит сны, Кот, — Маркус обнял за плечи Николь, чувствуя, как она напряглась. — Она просыпается и несколько минут говорит с акцентом, которого у неё нет. Использует слова, которые не знает. Это похоже на... на вмешательство.
— На привязку, — мрачно поправил Кот. — Я изучал её показания после последнего нырка. Наш злой Бармаглот оставил в ней занозу, Маркус. Небольшой, но стабильный канал. Тот взлом, который она совершила без Акваланга... он был настолько чистым и мощным, что стёр границу между её сознанием и Сетью. А в Сети, как ты знаешь, остаются следы. Особенно такие яркие, как Алиса. Я, если честно, впервые наблюдаю такое. Похоже, погружаясь в сон, Николь неосознанно возвращается в Сеть. Это происходит из-за того, что «овцы» всё ещё в ней. Но и без «овец» вы оба уже не сможете существовать.
— Она жива? — тихо спросила Николь, поднимая на голограмму заплаканные глаза. — Там, в Сети? Не как программа, а как... человек? Она живая? И поэтому ищет моей помощи?
Чеширский Кот на экране надолго замер.
— Нет, — наконец ответил он, и в его голосе прозвучала несвойственная ему усталость. — То, что осталось от Алисы — это эхо. Сильный эмоциональный слепок, зациклившийся на моменте её гибели. Он вплетен в код систем безопасности Триады из-за того, что Алиса, как и ты, была сильным Ныряльщиком. Твои погружения, Николь, резонируют с ней. Ты для этого эха — единственная ниточка, за которую можно ухватиться. Вы обе чувствуете силу друг друга.