Миссис Блэк разливала чай, её руки слегка тряслись. Чашка, которую она протянула Маркусу, звякнула о блюдце, напоминая больше металлический звон, слегка разливая чай на руки мужчины. Она ахнула и отдернула руку.
— Простите, — пробормотал она, подавая салфетку, садясь и вновь беря дочь за руку, как якорь спасения.
— Ничего... ничего страшного, — прошептал Маркус в ответ, вытирая слегка ошпаренные пальцы. — Знаете, наоборот в этом есть что-то хорошее. Я наконец-то чувствую. Чувствую, когда горячо, холодно, сухо и сыро. И чувствую нежные прикосновения вашей замечательной дочери.
Маркус поймал тёплый взгляд Николь, и ему тут же стало спокойно. Мистер Блэк всё это время молчал. Он пил свой чай, не спуская глаз с Маркуса. Его взгляд был как рентген, видящий насквозь.
— Вы знаете, что из-за Вас нашу дочь могли убить? — наконец спросил он тихо, но так, что по коже побежали мурашки.
Николь замерла. Маркус опустил взгляд, будто в чае были ответы на эти сложные вопросы.
— Знаю, — его ответ был чистым, без оправданий. — И я сделаю всё, чтобы этого больше не случилось. Даже если за это придется заплатить моей жизнью.
— Маркус! — воскликнула Николь.
Но мистер Блэк не отреагировал на её возглас. Он продолжал смотреть на Маркуса.
— Ваши руки, — произнес он. — Мы знаем, что это из-за её прошлого, — Маркус кивнул, все так же глядя в чашку со сладким чёрным чаем. — А сейчас? Сейчас вы её любите? Вы так легко простили ей всё?
В гостиной стало резко тихо, да так, что был слышен мерный стук дождя по свежеутеплённой крыше.
Маркус поднял голову и посмотрел без капли страха прямо в глаза отцу Николь. А потом его взгляд переместился на неё саму. И в его обычно насмешливых и задорных глазах стало тепло и просторно. Он знал ответы на все эти вопросы. Честные и искренние, такие же, как и его чувства к Николь. Он знал, что лучше девушки на свете нет. И не лукавил, что простится с жизнью ради неё.
— Да, — сказал он просто. — И люблю её больше всего на свете.
Николь почувствовала, как по её щекам снова потекли слезы, но на этот раз они были сладкими. Облегчение. Всё позади. Всё закончилось. И в этих словах растворилась большая и грузная тень Триады, не отпускавшая её столько месяцев. Теперь всё на своих местах. Она дома, рядом любимый, родители снова сидят с ней и пьют чай. Всё позади. Всё закончилось.
Мистер Блэк отпил последний глоток чая и медленно поставил чашку на блюдце. Звук был оглушительным в тишине. Он посмотрел на свою жену. Та едва заметно кивнула, а в её глазах, всё ещё полных слез долгожданной встречи, вдруг появилось что-то похожее на понимание. На надежду.
Он перевёл взгляд на дочь, видел её сияющее от слёз, испуганное, но такое счастливое лицо. Видел, как она инстинктивно тянется к этому большому, опасному мужчине, ища у него защиты. Мистер Блэк тяжело вздохнул. Он поднялся из-за стола, его стул громко скрипнул. Он встал и подошёл к Маркусу. Тот решил не вставать, как бы соглашаясь с важностью и статусом отца своей возлюбленной.
Николь задержала дыхание.
Отец посмотрел на большие и крепкие руки, потом в лицо Маркусу. И он медленно, очень медленно, протянул свою обычную, трудовую, иссеченную морщинами руку.
— Смотрите за ней, Маркус, — сказал он хрипло. — Она у нас одна.
Маркус на секунду замер, будто не веря. Потом его уже послушные руки, с невероятной силой, но совсем аккуратно, обхватила руку отца Николь. Это было не рукопожатие. Это было клятвой. Обещанием беречь самое дорогое в жизни всех четверых собравшись тут людей.
— Всегда, сэр, — сказал Маркус, и его голос был как никогда твердым и уверенным.
Миссис Блэк встала, подошла к Николь и, уже не сдерживая слез, обняла её.
— Он смотрит на тебя, как... как на чудо, детка, — прошептала она ей на ухо. — После всего, что было... Если он дарит тебе счастье... этого достаточно. Мы лишь хотим, чтобы вы были счастливы. Чтобы ты была счастлива.
И в этом не было громких слов. Не было объятий и радостных возгласов. Но было что-то гораздо более важное — тяжелое, молчаливое, выстраданное одобрение. Признание. Принятие. Молчаливое. Но самое настоящее, верное, так нужное двум измученным сердцам.
Николь смотрела на Маркуса, который всё ещё сидел, опустив голову перед её отцом, и поняла, что нашла не просто любовь. Она обрела мост через пропасть своего прошлого. И этот мост был выкован из тишины, боли и двух пар рук — живых и металлических, — нашедших, наконец, точку опоры в ней.
Почему эти главы бонусные? Потому что мне не хочется связывать их с основным сюжетом книги, но всё же хочется поставить точку в истории этих двоих, таких уже родных для меня, людей. Хочется довести их историю до по-настоящему счастливого конца. Ну и раскрыть их с другой стороны для вас, мои дорогие читатели.