Бонус. Тихий вечер с Белым Кроликом
В доме пахло хвоей, воском и жареным каштаном — Николь с упоением осваивала премудрости деревенской жизни, и каждый новый запах был для неё маленьким открытием. За окном метель застилала горы и поля, превращая мир в белое, стерильное полотно. Солнце игриво блестело на снежинках, будто кто-то пробежал и обронил бесценные драгоценные камни. Прекрасные многолетние цветы были плотно укутаны, чтобы весной зацвести и радовать глаза за окном кухни, пока Николь осваивает новый рецепт печенья. До зимы они спокойно закончили весь ремонт, и теперь всё было именно так, как и хотели они вдвоём. Не хватало только собаки. Маркус настаивает на Ньюфаундленде, и назвать его Бармаглотом.
И вот сейчас пара лежала на огромном диване перед камином, укутанные в один плед, и смотрели на огонь. Николь положила голову ему на грудь, слушая ровный стук его сердца — самый успокаивающий звук на свете.
— Знаешь, о чем я думаю? — тихо спросил Маркус, его пальцы бессознательно перебирали прядь ее волос.
— О том, что надо было купить больше какао? — улыбнулась она, прижимаясь к нему ближе.
— Нет. О том, что я впервые за долгие годы не чувствую себя Белым Кроликом, который вечно куда-то опаздывает.
Он говорил правду. На его лице не было и тени той вечной озабоченности, что преследовала его все года побега и безумных приключений. Морщины на лбу разгладились, взгляд стал спокойным. Он даже стал более ленивым, что безусловно нравилось Николь, ведь она наконец-то тоже была спокойна с ним.
— А кем ты себя чувствуешь? — спросила Николь, приподнимаясь, чтобы лучше видеть его лицо.
— Не знаю. Просто... Маркусом. Человеком, у которого есть дом. И который может позволить себе никуда не бежать. Побыть рядом с самым дорогим человеком на Земле. Нет, хотя даже во всей Вселенной.
Он замолчал, глядя на языки пламени, пляшущие в камине.
— Знаешь, что мы сделаем завтра? — шепотом спросила она, целуя его в щеку.
— Что?
— Мы пойдем в лес. Будем строить снежную крепость. А потом устроим бой на снежках.
Маркус рассмеялся, и его смех был таким же легким и чистым, как снег за окном.
— Я же говорил, что с тобой никогда не соскучишься. Договорились, командир. Только знай, я играю не по правилам.
— Я и не сомневалась. Ты никогда не играл честно, — она снова устроилась поудобнее у него на груди. — А пока... давай просто полежим. Как два обычных человека. В обычном доме. В обычный снежный вечер.
— Самый лучший вечер на свете. Но я бы ещё вино открыл, — прошептал он в ответ, и они замолчали, слушая, как трещат поленья в камине и завывает вьюга за окном, больше не представляющая для них никакой угрозы. Они были дома. И Белый Кролик наконец-то перестал бояться опоздать. Он был точно в срок, в нужном месте...
Последний красный свет уходящего заката бился в стекло небольшого окна, пока его жадно поглощала приближающаяся ночная темнота. Лёгкое тело Николь упало на проходную постель, контраст температур заставил её томно вздохнуть, а по телу пробежались мурашки. Она почувствовала на щеке сбивчивое горячее дыхание. Большие руки плавно обводят все изгибы горячего тела. Он не торопиться и нежно смакует этот момент, как то вино, чей привкус всё ещё чувствуется на языке.
Маркус страстно целует свою возлюбленную, проникая в рот своим языком, кусая припухшие губы. Сбивчивое дыхание, быстрое сердцебиение. Симптомы сильной болезни двух взрослых людей. Симптомы страсти и желания. Это уже не алкоголь, это бешенные чувства, которые вырываются из груди тяжёлыми выдохами.
Не отрываясь от жарких губ, мужчина ласкает горячими ладонями. Они, отвоевывая каждый миллиметр жаркого и гибкого тела, скрылись под одеждой и вскоре ткань тёплого домашнего платья скользнула по гладкой коже, а бедра и ягодицы были обнажены и сжаты сильными руками. Кровь барабанами стучала в ушах, дышать было тяжело, воздух горячим потоком бился между жадными ртами извивающейся в ласках пары. Маркус крепче прижал Николь, словно боялся, что та была всего лишь сном и может исчезнуть в любую секунду.
Жадный любовник ненадолго отрывается, чтобы избавиться от мешающей одежды. Футболка упала на пол, оголяя мощное мускулистое тело, с красными мозолями и шрамами от давно прошедших драк и погонь. Она аккуратно потянулась и провела пальцами по красной полосе шрама над грудью, ощущая кончиками пальцев чуть грубоватую кожу. Штаны Маркуса, звякнув пряжкой ремня, упали, оставив его лишь в обтягивающих боксерах. Движением ноги он откинул уже не нужную одежду в сторону. Руки потянулись к платью, избавляя и её от стесняющей ткани.