Два тюленя, два белых дельфина и еще другая водоплавающая какая-то безымянная живность сбежали из батумского дельфинария и еще пару недель резвились на свободе в теплых благоуханных волнах гостеприимного Черного моря. А я что говорила! Тетка торжествовала, но молча, строго про себя. Вот такая я гордая и молчаливая. Вот такая победоносная и безымянная. Вот такая я неизвестная солдатка, героиня сражений.
И так по жизни повелось. Делай свое дело молча, не гордись результатом, думай и совершенствуйся. Вопрос, в чем? На данный момент в ловле новых утренних ощущений, изобретении очередного дармового кайфа, усыпления непонятного чувства вины, возникшего из вчерашнего разговора с Надькой. Так ли уж искренне я была с ней, когда говорила, что на Епифанова плевать хотела с кривой Пизанской башни. На краешек так аккуратненько встала, через карниз опасно перевесилась, и утони ты, Сашка, в нашем общем и праведном гневе. Где шлялся-то столько лет? Зачем вновь появился?
До тетки доходили слухи, что в середине восьмидесятых Епифанов таки сел за валютные махинации. В конце перестройки попал под амнистию, и тут же свалил за рубежи нашей многострадальной родины. Какое-то время о нем ничего не было слышно, но потом его кто-то встретил в Иерусалиме, потом дошел слух, что он живет в Риме, потом — в Вене, Париже и даже в мелком герцогстве Люксембург. Вначале девяностых он перебрался, наконец, через океан, и там его следы благополучно потерялись. И тут такая, блин, нечаянная радость! То ли гость, то ли правомочный житель столицы, то ли мученик, то ли мошенник? Вот этим мы сегодня и займемся. Любопытно, что нам предстоит узнать.
Тетка бросила прощальный взгляд на успевший набить оскомину пейзаж и, взяв на руки Матвея, все это время безуспешно трущегося о ее ноги, вернулась на кухню.
Только она успела закрыть балконную дверь, как у входной двери запел свою соловьиную песню первый утренний звонок: «Иди, что ли, тра-ля-ля, открывай!» Кого бы это к нам в такую рань несусветную принесло.
Тетка машинально глянула на часы: без пятнадцати восемь. Не такая уж и рань. Как время-то бежит.
В дверях стояла какая-то жалкая, скукоженная Витуся, свет-рыбонька, Чмух.
— Вау! — обрадовалась тетка, — какими судьбами?
Надо заметить, что с Надькой Чигавониной тетка жила почти одним домом, настолько тесным и обязательным было их каждодневное общение. Чего не скажешь о Виктории Чмух. Она тоже проживала по соседству, но с бывшими подругами общалась постольку поскольку: привет-привет, как дела, как погода, как дети, что почем. Тетка хоть и обижалась на Чмуху где-то внутри, но снаружи вида не подавала. А Надька Чигавонина и от природы была поактивней, и по жизни понаглей, сама не стеснялась инициативу проявить, позвонить, забежать на огонек… Вот, видимо, и вчера… Не удержалась, навестила Витку… Когда только успела?
— Здравствуй, Таня, — Витка еще больше сжалась и даже как-то уменьшилась в размерах.
Тетка пришла ей на помощь:
— Заходи, чай будем пить.
— Я, собственно, на минуточку…
— Да хоть на всю жизнь, — сострила тетка.
Витка села на самый краешек стула, грациозно сложив руки на коленях. Тетка, занимаясь чайной церемонией, искоса за ней наблюдала.
Вот Витка заерзала на стуле, села глубже, забросила ногу на ногу, поднесла к щеке внешнюю сторону ладони, потом к другой щеке другую ладонь… Выпрямила спину, сгорбилась… Выпрямила спину, откинулась назад. Потерла ладони, запястья, пальцы.
— Сахар, мед, варенье? — предложила тетка.
— Ты же знаешь, я не ем сладкого…
— А я ем, — спокойно сказала тетка, — сегодня уже второй раз.
— Как у тебя все изменилось, — рассеяно сказала Витка.
— Разве? — удивилась тетка, разглядывая прошлогодние обои, — а ты чаще заходи.
Повисла осторожная пауза.
Тетка снова нарушила молчанье:
— Может, коньячку?
Сказала и вспомнила, какой, к черту, коньяк? Они с Надькой вчера проинспектировали даже скудную теткину аптечку на предмет спиртосодержащих жидкостей.
— Я с утра не пью, — потупила глазки Витка.
— Ну, тогда давай к делу, — не выдержала тетка.
Витка не шелохнулась.
— Или, может, ты по мне соскучилась? — тетка почувствовала непонятное раздражение, — или по кому другому?
Витка порывисто вскочила и бросилась к дверям.
Тетка хотела ее догнать, но почему-то раздумала.
Хлопнула входная дверь, потом дверь лифта, пауза, еще раз дверь лифта, пауза… И снова трель соловья.