— Заходи, — тетка, как ни в чем не бывало, раскрыла ей свои объятья, но на этот раз пропустила Витку вперед себя, — в мою комнату проходи. Сейчас я тебе его покажу.
Витка, почти спокойная и одновременно строго сосредоточенная, села рядом с теткой у монитора и принялась ждать.
Тетка быстро проделала все необходимые операции, и вскоре на экране высветилась Сашкина до слез знакомая физиономия.
— Никогда бы не подумала, — тихо сказала Витка.
— Чего ты не подумала? — не поняла тетка.
— Что вот так свидеться придется…
Она еще некоторое время молча пялилась в экран, потом поднялась и направилась к выходу.
— Спасибо, Таня, — сказала она в дверях.
— Да что там…, — неожиданно растрогалась тетка, — заходи, ежели чего…
Дверь, лифт, тишина.
Странный, однако, визит. Хотя, что тут странного? Вчера Надька с перевернутым лицом, сегодня вот Витка. А у меня какое лицо, вдруг встревожилась тетка и кинула взгляд на старинное зеркало в прихожей. Старушечий жест — ладонь, прикрывающая губы. Махровый халат, шаль на плечах, на ногах валенные тапки «прощай молодость». По краю меховая опушка, двести рублей в базарный день. А ты говоришь, мои года — мое богатство…
Ольга
Я вернулась домой довольно поздно. Но они еще вовсю веселились. Телевизор орал, дым висел коромыслом, стол ломился. Тетя Надя Чигавонина, тетя Вита Чмух и дорогая мамулечка пировали с большим размахом.
— По какому поводу галдеж? — я зашла на кухню и чуть не задохнулась, — хоть бы форточку открыли, дышать нечем!
— Оля, ты должна с нами выпить, — одной рукой тетя Надя размахивала бутылкой, другой — настойчиво пыталась приложить меня к своей необъятной груди. — Кто с нами не пьет, тот или хворый, или подлюка.
— Оставь ребенка в покое, — вмешалась мама, передавая мне чистую тарелку, — поешь лучше, доча, чай оголодала.
Мама всегда переходила на совершенно несвойственный ей деревенский диалект только в двух случаях: когда сильно волновалась, или, что гораздо реже, когда выпимши была.
— Тетки, как вам не стыдно! — я положила себе салат и потянулась за колбасой, — вас даже на улице слышно! Иду и думаю, какие свиньи мне сегодня спать не дадут?
— Прости нас, Оленька, — запричитала тетя Вита, — у нас сегодня большой праздник, встреча, так сказать, выпускников…
— Ага! — заржала тетя Надя, — встреча выпускниц! Причем одной и той же школы имени Сашки Епифанова!
Из дружного рассказа тети Нади и тети Виты я впервые узнала, кто такой Сашка Епифанов, чем занимается, чем знаменит и кем он им всем приходится. Елы-палы, жесть суровая, кто бы мог подумать? Один на всех любовник, а заодно и Ирки Чигавониной отец!
Потащили к монитору, давай показывать, хвастаться, вспоминать, кто первый, кто потом, кто одновременно. Старушки-веселушки, девчонки-развращенки, бабуси-я-смеюся… Никогда бы не поверила, если бы ни эти живописные воспоминания оставшихся в живых очевидцев. Пошлость какая, какой сивый бред.
Моя реакция их немного удивила и даже разочаровала.
— Ничего ты не понимаешь в женской солидарности, — сказала тетя Вита.
— А особенно в женской дружбе, — подхватила тетя Надя.
— Хороший тост! — обрадовалась мама, — за дружбу надо выпить.
И они обратно поковыляли на кухню сначала запить, а потом и запеть ошибки своей молодости: Там, где клен шумит над речной волной… Говорили мы о любви с тобой… Отшумел тот клен, в поле бродит мгла… А любовь, как сон, стороной прошла.
— А любовь, как сон, а любовь, как сон, — старательно выводила тетя Вита.
— А любовь, как сон…, — вторила ей тетя Надя.
— Стороной прошла…, — подхватила мама.
С трудом, но мне удалось от них вырваться. Какое-то время из кухни еще доносились короткие обрывки фраз, взрывы хохота и хоровое пение, но часам к трем ночи они угомонились и разошлись.
Я долго лежала с открытыми глазами и считала верблюдов. Когда за окном появились первые признаки рассвета, я, наконец, догадалась, что делаю что-то не так. Надо или глаза закрыть, или послать этих долбанутых кораблей пустыни в караван. Нормальные люди напьются и дрыхнут себе до утра. У меня же все наоборот. Ни уснуть, ни повеселиться по-человечески не удавалось никогда. Поэтому лучше не пить. Совсем. В принципе.
Вот и Илюшенька мой не любит допингов. Он говорит, что естественному семятворению это может только повредить. Зеленый чай, бурый рис, свежие овощи, богатая какими-то жирными кислотами рыба… Как же мы себя любим, холим, лелеем… В жизни бы не вышла за тебя замуж. На коленях стой, в ногах валяйся, целуй следы моих подошв, спи в обнимку с моими трусиками — не дождешься!