Может быть, действительно, в таком случае все методы хороши? Оторваться по полной и заснуть. Но не тем, холодным сном… А этим. Здоровым, крепким, сладким. Что я, собственно, и делаю. Сплю, практически, наяву. И вижу умопомрачительной красоты сон.
Тетка сидела перед черным экраном и внимательно всматривалось в пустоту. Если сейчас нажать на «enter», то сразу все прояснится. Но зачем снова мучить себя?
И все-таки она не удержалась.
Джоанна — Марату 3 часа, 14 минут.
— Хотела бы я знать, чем занят ты сейчас?
Ее послание в упор не хотело отправляться. «Подождите, пожалуйста», — умоляла бледная запись в окне. И тетка приготовилась ждать. Вот, только, сколько? А главное, зачем?
Хорошо бы было лето, подумала тетка, тогда бы я ждала сентября. Сухого, прозрачного, насквозь пропитанного запахом антоновских яблок. Бродила бы одна по пустеющим кленовым аллеям, то ли наслаждаясь своим одиночеством, то ли тяготясь им.
За пазухой мирно посапывает маленький колючий ежик. При неосторожных, слишком глубоких вдохах он начинает выказывать свое неудовольствие. Его мягкие нежные иголки твердеют, растопыриваются и упираются мне прямо в сердце. Становится очень больно, прямо до слез, до одури, и одновременно как-то сладко и по-предсмертному легко.
А вокруг такая нестерпимая тишина, что хочется крикнуть, чтоб ее раскачать, расшевелить, растревожить. Но те же смутные иголки внутри сдерживают, цепляют, тормозят. И от этого еще больше хочется прорваться. Но получается только тусклое курлыкающее: «Ы-ы-ы-ы-ы», угасающее в жалостливое и безнадежное: «И-и-и-и-и».
А потом начинается дождь. Сначала мелкий, почти грибной. Солнце и не думает скрываться за тучи, нафига ему эти прятки? И я подставляю ему лицо. Пожалуйста, только один поцелуй, теплый, спокойный, дружественный… На память, на прощанье, перед зимой…
И снова ежик шевелится в груди, и хотя я редко дышу, он снова чем-то недоволен. Побойся бога, паршивец! Я столько времени тебя берегла, не напрягла желаниями, страстями, переживаниями, мог бы и ты со мной как-то поделикатнее… Но он, как назло, барахлит все сильнее… Как тебе только удалось так здорово износиться за столь короткую жизнь?
Поцелуй мной вымолен. Он сух и безвкусен. А еще — равнодушен и безлик. Потому, что я никого не люблю. Потому что меня никто не любит.
«Ошибка сервера. Повторите операцию через пять минут».
Пять минут, пять минут — это много или мало? Пять минут, пять минут — посмотри, что с нами стало. На кого ты похожа, тетка? Во что ты превратилась?
А превратилась я, девочки, в бездарную тряпичную куклу. Меня не слушаются руки, меня не слушаются ноги, голова напрочь отказала, и только ежик все также стоек и неутомим. Может, тебе валидольчику, дорогая? Или это совсем другая, неорганическая боль?
Теткины руки упали на колени. Еще целых пять минут! На что их убить? Как потратить? Пальцы дрогнули и медленно поплыли вверх между двух бело-розовых молочно-кисельных берегов. Туда, к запретной зоне, затерянной территории, к шахте, к дельте, к темной излучине, где тайный маленький передатчик разрывается, моля о помощи. Надо утешить его, успокоить, настроить на медленную колыбельную волну. Пожалуйста, уговаривала тетка, пожалуйста, малыш, тише, уймись. Разве можно так жадно, так неприлично, так эгоистично мечтать об освобождении? Если ты мне не поможешь, то мы вместе утонем в этих тягучих, горячих, приторно-экваториальных водах. Захлебнемся, уйдем по безупречной спирали на самое потаенное дно в поисках спасенья, в жажде гибели. Ты слышишь, как изнутри нам уже посылают сигналы бедствия? Лава, лава кипит там и просится наружу. Тетка гладила малыша по набухающей выпуклой макушке, с удивлением замечая, чем медленнее она говорит, тем быстрее, точнее, профессиональнее становятся ее движения. Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста!
А потом был взрыв. Первый в теткиной жизни. И многие, наверное, при таком неожиданном раскладе погибли. Но тетке удалось выжить. Но она не сразу в это поверила. И только подняв голову и оглядевшись, поняла, что ее выбросило на необитаемый остров. Рядом ревел океан. Мерно перекатывались волны. В небе безутешно звенел чей-то тонкий пронзительный крик. Но вертолеты уже слетались к тетке на помощь, а на горизонте увеличивались, вздрагивая, паруса.