Первым делом следовало навестить горбатого мастера в Закрытом проулке, и обзавестись у него всем необходимым для спуска. Путь туда был не близким, но отправлять малыша в Мертвый мир без брони, оружия, и защитного амулета, было все равно, что забросить его в клетку со львом, и тяжко вздохнув, я вновь отправился нарезать по городу очередной крюк к окраине Игрового квартала.
Закрытый проулок, не смотря на свое вполне говорящее название, отнюдь не являлся, закрытой от всех территорией. Его не отгораживала от всего остального города, ни разделительная высокая стена, с надежной охраной, ни магический, непреодолимый барьер, а тайный проход не сторожили неведомые злобные твари, призванные прямо из Тьмы. Войти туда, в любой момент, мог каждый желающий, но сделать это было крайне не просто даже тем, кто уже ни раз уже побывавшем в этом странном, и пугающем всех новичков, мрачном месте.
Единственный вход - узенький проулок, в который с трудом мог протиснуться даже один единственный человек, располагался между парой совершенно неприметных домов на Осколочной улице. Все строения на ней были совершенно однотипными и похожими между собой как две капли воды. Сразу же определить нужное место, и ни разу не забрести в один из соседствующих с ним тупиков, было крайне не просто, и ни один случайный прохожий, впервые оказавшийся на нашем острове, никогда бы даже не заподозрил, что за этими, плотно прижавшимися друг к другу домами, может прятаться еще одна небольшая площадь, кольцом прикрытая домами со всех сторон, и никто, никогда, не смог бы отыскать этот, самый черный из всех рынков города, без чужой, посторонней помощи со стороны.
В этот раз поиски прохода заняли у меня не так много времени, как обычно. Всего лишь пару раз проскочив мимо нужного места, довольно скоро я заметил едва приметную метку на одной из серых каменных стен, и свернув в темный проход, заработал от малыша полный тревожного недоумения, удивленный взгляд. Глядя вперед, он конечно же, даже не подозревал, что ждет нас с другой стороны. Закрытый проулок полностью скрывался от глаз, и всем вокруг казалось, что за этим узким проходом нет ничего, кроме очередного тупика, мусора, и копошащихся в нем жирных крыс.
- Не знаю, что ты задумал, глодар, - заглянул он за мое плече в глубь, - но забиваться в щели и прятаться словно крысы, это не самый лучший план, даже при нашем, не самом удачном раскладе. - Сомневаясь малыш не торопился протискиваться в след за мной, и я лишь наградив его тяжелым взглядом, молча двинулся дальше, вынуждая отправиться за собой. - Ты может быть хотя бы объяснишь мне, куда и зачем мы идем? - Все же последовал он за мной, с явным недовольством и брезгливостью на лице. - Мы нарезали по городу уже ни один круг! Трижды обошли весь центр, а теперь еще и по грязным подворотням решили пройтись? - Продолжал бурчать он, пока мы наконец не выбрались на небольшую, круглую площадь, плотно окольцованную со всех сторон высокими зданиями, и у подростка, как и у меня в свое время, когда я впервые оказался в этом проулке, тут же перехватило дыхание и испарился дар речи.
Регнор замер, как вкопанный, увидев перед собой столь просторное пустое пространство, надежно спрятанное посреди шумного города и уставился на возвышающийся из земли обелиск, клыком торчащий из земли вверх, прямо на против прохода. Он расположился прямо по центру Закрытого переулка, и встречал всех явившихся сюда, словно привратник. Малыш не отрывал от него своего взгляда, чуть было не распахнув от удивления рот, и словно бы даже не замечал всего остального Закрытого переулка, на чьем мрачном и пугающем фоне этот камень совершенно не выделялся, и не привлекал к себе ровным счетом никакого внимания.
Вокруг нас, на всех здешних вывесках и дверях, красовались черепа и пентаграммы. Стены были расписаны странными, и не знакомыми мне, зловещими символами, а некоторые не слишком приличные изображения, на рекламных щитах, могли заставить покраснеть, и смущенно отвернуться, даже меня.
За ближайшей к нам, расположенной прямо у самого входа, широкой застекленной витриной, красовалась сосуды и емкости, с живыми, и еще бьющимися в них человеческими сердцами, раздувающимися словно меха, настоящими легкими, совсем недавно принадлежащими живым людям, и множеством других органов и конечностей принадлежавших неизвестным мне видам и тварям. В самом углу, из аквариума на меня смотрела целая сотня самых различных глаз, неотрывно следивших за каждым моим движением, и заставляющая чувствовать себя не слишком комфортно под этим присмотром, а на самом верху, подвешенные за волосы, висели высушенные головы, распахивавшие рты в беззвучном, но протяжном, вопле о помощи.