- Я верну тебя обратно. Передам собственное внутреннее пламя, что бы ты смогла возродиться и...
- Нет! -Тут же выкрикнула она, испугавшись столь сильно, что даже позволила себе недопустимую дерзость - перебить Повелителя. Отдав собственное внутреннее пламя, источник жара, и жизни любого из демонов, Наивысший бы умер, раз и навсегда растворившись в Изначальном Глубинном жаре. Буртшулла не могла допустить подобного, пусть даже ради собственного спасения. Она справедливо считала себя недостойным подобной, невиданной жертвы, жалким созданием, и предпочла бы остаться здесь навсегда, замерзнуть в ледяной тьме, или страдать от стужи целую вечность, чем позволила бы Наивысшему отдать свой жар ради нее, но решение, как оказалось, уже было принято, и как бы сильно ищейка этого не желала, спорить с Повелителем она не могла.
- Мне уже не выбраться отсюда, дитя. А ты еще сможешь, с моей помощью. Я верну тебе жизнь, одарю бесценным огнем, но взамен ты должна будешь выполнить мою подледную просьбу.
Найти его, того чародея, Регнора, найти, как можно скорее, и передай ему мои слова, ты запомнишь?
- Да, Повелитель, запомню. - Кивнула она.
- Скажешь ему, что у него всего один выход, и он уже знает какой. Скажешь, что нельзя больше колебаться, и пора принять неизбежное. Решиться на перемены, которых он так боялся, и признать, наконец, свое наследие. Скажешь ему, что только так он сможет спастись ,и победить. Скажешь, что другого выбора у него не осталось. Запомнила? - Она снова кивнула. - Хорошо, ты должна помочь ему, дитя, помочь, во что бы то ни стало, помочь, что бы тебе не приказывали, и не говорили хозяева.
- Да, Повелитель.
- Пора. - Неожиданно раздался у нее за спиной тихий, ласковый и приятный женский голос. - Время не ждет, я больше не могу держать ее у себя. - Обернувшись, Буртшулла увидела висящею, как и она сама, в пустой темноте, невысокую, одетую в траурные темные одежды, и темную же вуаль, печальную даму, с карими, почти, что полностью черными, холодными и равнодушными глазами, бледной кожей, исчерченной сетью неглубоких морщин, и источающею вокруг себя не меньшее ощущение мощи, чем сам Повелитель.
- Хорошо, - Ответил ей Наивысший, и повернувшись к ищейке, добавил, - мое пламя ярче и злее того, что носила ты прежде. Оно может обжечь, будь готова испытать боль, но не бойся, оно не причинит тебе никакого вреда, и даже напротив, подарит тебе то, о чем ты даже и не мечтала. Готова?
- Да, Повелитель, я готова.
Глава 8.
Совет древнейших. Сильвейра'фа'Ах.
Поместье, раскинувшееся на вершине холма, не понравилось мне с самого первого, брошенного на него еще издали, короткого взгляда, и приблизившись, я лишь убедилась в своих опасениях, что всю, едва наступившую ночь, мне придется провести в настоящей дыре.
Встретивший меня на подходе, высокий кованный забор, угрожал звездному небу погнутыми, но все еще острыми пиками. Его насквозь проржавевшие ворота, скрипели своими давно не смазанными петлями от каждого дуновения ветра, и оглашали всю округу отвратительным, режущим слух, мерзким металлическим стоном.
Разбитый вокруг особняка сад, давно уже позабыл что такое заботливые руки садовника. Пребывая в ужасающем запустении, он зарос сорняками и высокой, доходящей почти до колен, пожухлой травой, в которой полностью терялась некогда широкая подъездная дорожка.
Сам же дом, еще на подъезде показавшийся мне старой развалиной, в близи оказался даже хуже, чем мне представлялось, и походил на настоящие заброшенные руины, оставшейся от предыдущей, и давно сгинувшей в пучине веков, забытой цивилизации. Одно его крыло полностью развалилось. Крыша рухнула внутрь, оставив после себя лишь горы щебня и мусора, которые ограждала пустующая коробка раскрошившихся от времени каменных стен.
Другая, правая половина строения, сохранилась получше, но от прежнего гротескного и роскошного вида, не осталось даже воспоминаний. Башни рухнули в сад, завалив его крупными обломками камней и черепицы. Пустые, вытянутые в верх словно бойницы, оконные проемы, скалились в темноту хищными осколками выбитых стекол. Распахнутые ворота, держались на одном лишь честном слове, повиснув на единственных петлях, а в широком проломе, зиявшем на крыше, неизвестные мне белые птицы, уже успели свить внушительное гнездо.
- Ты уверен, что это именно здесь? - Обернулась я к сопровождающему меня Ривьерро, и мой молчаливый слуга, лишь кивнул, как обычно, не удосужившись раскрыть рта для ответа. Он первым поднялся по проседающим от тяжести ступеням крыльца, и скользнул внутрь, растворившись во мраке.