Ответить она не успела, проклятый Диор оказался уже на ногах и одарил меня диким рыком, словно животное, у которого попытались отобрать загнанную в угол добычу. Взглянув прямо в его ненавистное лицо, я обомлела увидев случившиеся в нем перемены, и даже успела усомниться его ли я вижу сейчас перед собой.
На человека возлюбленный моей дорогой сестрицы теперь походил весьма смутно. Если не считать вполне нормального человеческого строения тела, сейчас он выглядел словно бы восставший прямиком из Нижнего мира злобный демон. В искривившемся и растянувшемся словно у мерзкой и огромной жабы, широким рте, истекающем желтой, зловонной слюной, появились явно нечеловеческие, кривые и остро заточенные клыки. На шее и лице вздулись черные, словно бы распухшие вены, выделяющиеся на фоне мертвецки бледной кожи, так явно, что казалось будто бы они находятся не под ней, где им и полагается, а прямо по верху, но все это было лишь сущими пустяками на фоне провалившихся во тьму, пустых глаз.
Из этих черных, ледяных провалов в непроглядные мрак, на меня словно бы смотрела сама Бездна. Она сверлила меня леденящим душу взором, и кажется, видела перед собой лишь вожделенный кусок теплой плоти, по которому страшно изголодалась за долгие столетия пребывания в пустоте.
Диор, или то что было им прежде, кинулось на меня с такой скоростью, что не окажись один из клинков наготове, я ни за что не успела бы вовремя схватиться за оружие и закрыться от нападения. Машинально выставив оружие прямо перед собой, словно заградительный знак на дороге, я направила его прямо в грудь этого монстра, но он, даже не попытавшись отстраниться от него в сторону, налетел открытой грудью прямиком на холодный металл, и кажется совершенно не почувствовал никакой боли, когда клинок с хрустом проломил его ребра, и уйдя глубоко в тело, вынырнул у него из спины, словно пловец. Любое живое существо, на его месте, уже корчилось бы от боли, получив столь серьезную рану или и вовсе, сразу же отправилось на тот свет, но он продолжая твердо стоять на ногах, в отличии от меня.
Весь его вес, с наскока, толчком обрушившийся на меня, немедленная попытка отшатнуться назад, и жгучая боль отдававшая от лодыжки уже по всему телу, чуть не заставили меня рухнуть прямиком на дрожащие доски пола, но Диор не позволил мне уйти от него столь просто. Вскинув вперед тонкие руки с кривыми, словно бы сведенными в судороге пальцами, и внушительными когтями, он вцепился в мое открытое горло, ледяной, железной хваткой, и сам того наверняка не желая, удержал меня на ногах, не позволив рухнуть на землю.
В первый миг я даже постаралась набрать в грудь побольше воздуха, решив, что он пытается меня придушить, но жених Олисии, словно бы и не жаждал моей кончины. Он не стал сжимать пальцы достаточно сильно, что бы я начала задыхаться, и лишь начал притягивать мое лицо к своему, еще больше насаживая себя на разделяющий нас клинок, пока рукоять не уперлась прямиком в жуткую рану, кровоточащую черной, густой субстанцией, не имеющей с настоящей кровью ничего общего.
Распахнув губы, словно для поцелуя и одарив меня жутким смрадом, он кажется, желал впиться в меня своими клыками, но снова качнувшаяся под нашими ногами земля, подбросила нас обоих прямиком в воздух и все же опрокинула прямиком на пол. Хватка чудовища ослабла лишь на мгновение, но мне этого оказалось вполне достаточно, что бы вырваться из его пальцев, и поспешно откатившись в сторону, проворно вскочить на ноги, и сморщившись от боли в лодыжке.
- Олися, что это?! Что вообще происходит?! - Рявкнула я, выхватывая из ножен второй клинок.
- Я не знаю! - Голос моей сестры дрожал, надрывался от плача, и обуявшего ее дикого страха. - Что-то рвется наружу, с низу, из самых глубин!
Этого мне еще не хватало! Мало одного голодного монстра и непонятной бури, охватившей место нашей неравной схватки, так еще и что-то неведомое, от чего земля дрожит под ногами, решило пожаловать на огонек прямиком из глубин. Не добив меня с первого раза в парке, коварная судьба, похоже решила во что бы то ни стало исправить свою ошибку и прикончить меня с особой жестокостью.
- Олисия, уходи! - Приказала я, даже не оборачиваясь к сестре, стоя между ней и ее женишком, словно зашитый барьер и совершенно не чувствовала себя надежной преградой. Диор, с торчащей из груди рукоятью моего же собственного меча, по всем законам и правилам уже должен был испустить дух, или лежать на полу проживая самые последние мучительные секунды своей жизни, но он, словно бы ни в чем не бывало, сумел не только самостоятельно подняться на ноги, но даже вновь попробовал кинуться на меня, словно бы совершенно не испытывал никаких неудобств. Сейчас он казался мне куда опаснее всех трех эльфийских убийц вместе взятых. Неуязвимые для моего оружия, они все же были живыми созданиями и могли чувствовать боль. Я была способна причинить им хоть какой то, пусть даже незначительный вред и это порождало слабую, но все же надежду, гревшую душу до самого печального конца той истории. Диор же, в отличии от них, был лишен даже этой, казалось бы обязательной для всех живых существ слабости и я совершенно не представляла, как можно бороться с таким созданием, не испытывающим боли и страха. Глядя на оставленное в его груди оружие, я даже начала сомневаться, что это неведомое порождение тьмы вообще можно убить силами человека, и единственный остававшийся нам с сестрой выход, заключался в бегстве.