- Я найду его, найду и отправлю во Тьму по частям. Дронг пожалеет, что вообще родился на свет, вот увидишь, Ал, он будет корчиться и молить о пощаде, я даю тебе слово. - Даже крысу совсем не смущало его тихое бормотание и если бы кому то сейчас взбрело в голову осведомиться у трактирщика о постояльце, тот и вовсе ответил бы что сейчас его нет. Никто не видел, как Ресс вернулся под самое утро, не видел зажженного света в щели под дверью, который давно пора было зажечь в полумраке, не слышал ни единого шороха из его комнаты, и не догадывался, что все это долгое время Ресс находился внутри, так и не потребовав ни завтрака, ни обеда, ни ужина. Его словно бы не существовало здесь вовсе, и от части это было истинной правдой.
Сейчас от воина храма осталась одна пустая оболочка, засевшая в темном углу без движения, а сам Ресс пребывал безумно далеко от всего этого мира, погрузившись в тягостные раздумья. Непрерывно, с той самой минуты как он покинул злополучный трактир, перед его внутренним взором стояла одна и та же жуткая и пугающая картина, с окровавленным Альвиером, направившим свой остекленевший взор на него, и словно бы заглядывающим ему прямо в душу, от чего по спине начинал бежать холодок, а волосы готовы были дыбом подняться на голове. Ресс видел его умирающего, куда бы он не взглянул, продолжал говорить с ним обещая возмездие, и глядя на это со стороны сложно было себе даже представить, что когда-то все было совершенно иначе, и Ресс самолично не раз готов был придушить своего названого брата во сне. В начале своих поисков Дронга, они цапались словно кошка с собакой, совершенно не ладили между собой и попросту не могли терпеть друг друга, стараясь вовсе не разговаривать без должной необходимости. Но спустя долгие годы совместных странствий, пройдя через многие испытания, и ни раз побывав на волосок от верной гибели, выручая и помогая друг другу, Ресс и Альвиер успели стать настоящими братьями, понимающими друг друга с полуслова, и доверяющими своему неизменному спутнику, как себе. Ресс привык к обществу своего напарника так сильно, что сейчас, уже не представлял себя без него. Ему казалось, что вместе с братом, умерла и какая-то часть его самого, он ощущал тягучую пустоту одиночества и тонул в жгучем море злости, бушующим в его груди диким шквалом.
Ресс давно уже привык к этой злости в груди, она сопровождала его на протяжении многих лет, с того самого дня как, он и Ал, покинули храм. Он уже привык ненавидеть, постоянно злясь на все вокруг без разбора. Он ежеминутно ненавидел жизнь в скитании и те лишения, которые им приходилось из-за этого претерпеть. Ненавидел всех прочих людей, завидуя их полной, почти безграничной свободе, которую они совсем не ценили, даже не представляя насколько же это прекрасно решать все самому, идти куда вздумается, в любой момент вернуться домой, и не исполнять ни чьей глупой воли. Ненавидел проклятого Дронга, чье сердце готов был вырвать собственными руками, ненавидел и сам храм, со всеми его старейшинами, заставившими его отправиться в это долгое странствие. Но сегодня все изменилось, и даже злоба, обитающая внутри, была чем то новым, иным, непривычным, пугающе незнакомым и совершенно не походила на все, что ему доводилось испытывать прежде.
Эта была ненависть к самому себе, которая почти затмевала в нем все прочие чувства. Он ненавидел себя до отвращения за вынужденное, поспешное и трусливое бегство, хотя и знал, что того желал его брат, и окажись Альвиер на его месте, то не раздумывая поступил бы точно так же как сам Ресс. Он ненавидел себя за то, что не выполнил возложенного на него важного долга, и не схватил беглеца. Ненавидел за то, что позволил брату погибнуть, и ежеминутно корил себя, что не прислушался к его предостережениям вовремя.
Сейчас, когда уже поздно было что либо менять, оставшись в полном одиночестве, посреди чужого и незнакомого города, раскинувшегося на настоящей пороховой бочке, фитиль которой уже успел подпалить Дронг, Ресс попросту не представлял, что же ему теперь со всем этим делать, но так часто высмеиваемая им за близость к откровенной трусости, предусмотрительность Альвиера, неожиданно смогла прийти ему на помощь даже после смерти собственного хозяина.