Слишком долго я желал узнать правду о своем собственном темном прошлом, слишком сильно ненавидел надменную улыбку этого парня, каждую ночь вонзавшего меч в мою спину , слишком долго я ждал хоть малейшего шанса влезть во всю эту историю снова, что бы вот так просто взять и отступить, из за обычных сомнений и кучи весьма важных дел. Судьба, возможно, подкинула мне самый большой подарок за всю мою жизнь, и я никогда не простил бы себе, если бы, вот так просто, смог его отпустить, даже не убедившись в правоте своих подозрений.
Медленно, но верно карета приближалась к холму, на котором раскинулся Верхний, Золотой город, и это вполне могло стать настоящей проблемой. Мало того, что улицы там были куда менее многолюдны, так еще и стражники имели обыкновение останавливать всех без разбора, и очень мило выпроваживать незваных гостей за пределы вверенной им территории. Глодар, передвигающийся полубегом, да еще и преследующий чью-то карету, вызвал бы у местных блюстителей порядка достаточно интереса, что бы придержать его для выяснений, но мне повезло. Поднявшись на холм экипаж не стал углубляться в спальные районы особняков, а свернул на подъездную дорожку к одному из ближайших, расположенных на самой окраине, не слишком приметных по здешним меркам домов.
Двухэтажное строение с высокими узкими окнами и цветными витражами было обнесено забором из пик с острыми, устремленными к небу остриями, у ворот терлась пара вялых охранников, и как только они распахнули проход, пропуская моего старого знакомого внутрь, я поспешно постарался свернуть, и не маячить у них на глазах.
Главный въезд для меня конечно же был закрыт, и как только карета скрылась в саду, засаженном невысокими зелеными кустиками каких-то ягод, я отправился обходить особняк в поисках другого, менее заметного входа. Здесь, в Верхнем городе, почти у каждого поместья или особняка имелся второй, черный вход. Менее приметный, расположенный где-нибудь на заднем дворе, он предназначался исключительно для прислуги, или доставки, но обойдя всю территорию забора, я вернулся к исходной точке, так и не обнаружив заветных ворот.
Выбора особо не оставалось, и поколебавшись всего лишь пару минут, я спокойно преодолел забор, перемахнув через него прямо в кусты. Поступок признаться глупый до неприличия. К охране собственных территорий, здесь в Верхнем городе, обычно подходят весьма тщательно. Во дворе, по мимо обычных патрулей, вполне могли бегать не слишком дружелюбные и приветливые сторожевые собачки, или забор вполне мог оказаться зачарован. Охранные чары распространены здесь почти повсеместно, самые безобидные из них всего лишь сингалки, предупреждающие охрану о незаконном вторжении, а те у кого золота на счетах куда больше, порой позволяли себе роскошь наложить убийственные заклятия испепеляющие любого нарушителя прямо на месте.
Вот так просто взять, и перемахнуть через забор, здесь не позволил бы себе даже самый отсталый и неопытный грабитель, но я так увлекся погоней, что не мог думать ни о чем другом, кроме проклятого скрипача. Мной двигала застарелая злость, уже давно ставшая неотъемлемой частью меня самого, она застилала глаза высушивающей душу жаждой добраться до цели во что бы то это не стало, и совершенно не давала думать ни о чем другом, даже о собственной безопасности, на корню придушив всю мою, присущую всем глодарам постоянную осторожность.
Оказавшись в саду, я рухнул в заросли кустарника и несколько долгих, как вечность мгновений, беззвучно покрывая свою голову запоздалыми ругательствами за подобную глупость. Осознание самоубийственности поступка, как это часто бывает, настигло меня немного позже чем нужно, но удача, казалось отвернувшаяся от меня навсегда еще в Бездне, сегодня, похоже, решила сменить гнев на милость и ради разнообразия, решила поиграть на моей стороне. Охрана так и не явилась по мою душу. Выждав для надежности достаточно времени, я все же смог успокоиться, и взяв себя в руки, осторожно выглянул из зарослей.
Все вокруг было тихо и спокойно, мое появление не вызвало здесь тревоги, а путь к дому оставался чист и безлюден. Не став терять времени даром, я пригибаясь почти к самой земле, короткими перебежками, от одних зарослей до других, двинулся через сад и без всяких осложнений добрался до самого дома.