Хорворн-Ран-Тард.
Окажись на месте данборца кто-либо другой, он наверняка заподозрил бы что-то неладное в предстоящей ему встрече, но только не Хорв. Гладиатора вовсе не смутила самая окраина города, длинные ряды, заброшенных и полуразрушенных, торговых складов, где легко могла укрыться целая банда. Не насторожила его и полная безлюдность этого тоскливого места. Направляясь на встречу с недавно поверженным врагом, он даже не задумался, что это, пожалуй, самое лучшее место на всем острове, где можно максимально тихо, не только избавиться от ненужного и ненавистного человека, но и прекрасно спрятать все концы в воду. Гладиатор, выросший безумно далеко от всей грязи Города-на-грани, там, где воинская честь всегда ценилась превыше жизни, даже не представлял, что настоящий воин способен намеренно устроить подлую ловушку, вместо того, что бы выйти на честный бой, и в равной схватке, один на один, отстоять свою запятнанную репутацию. Для любого уроженца сурового и заснеженного Данбора, подобный поступок был бы куда омерзительнее самого поражения, и от того гладиатор смело и совершенно, спокойно шагал вперед, не опасаясь какого-либо подвоха.
Он шел вперед с гордо поднятой головой, быстрыми широкими шагами, словно в строю, и распугивая стаи тощих бродячих собак, обживших местные развалины, он спешил вперед словно на праздник. Каждая новая схватка, каждый новый брошенный ему вызов и каждый новый достойный соперник, всегда были для него настоящей радостью. Лишь в бою, наполненный священной яростью и адреналином, будоражившим кровь, данборец чувствовал себя по настоящему живым человеком. Пребывая посреди безумной пляски стали и смерти, он испытывал всю остроту и полноту ощущений, на которые только способен живой человек, и это делало его по настоящему счастливым. Хорв жил этими мгновениями, ценил их превыше всего и, даже прекрасно осознавая, что рано или поздно найдется тот, кто отправит его к праотцам, гладиатор ни за что не променял бы свое воинское ремесло на что-то другое. Как и для любого другого истинного данборца, для него существовал лишь один способ достойно жить и в конце концов, умереть - так, что бы и после смерти твои враги содрогались от одного лишь упоминания твоего имени, а потомки еще долго распевали за праздничным столом громкие песни о славе и доблести почившего воина.
Оказавшись возле склада, на котором едва уже различались нужные цифры, гладиатор, даже не сбавляя хода, смело вошел внутрь, через покосившиеся дверные створки, и замер у двери осматриваясь по сторонам.
Склад оказался просторным и полутемным помещением, забитым множеством старых пустых бочек и другим разношерстным мусором. Среди витавшей здесь в воздухе пыли, которая, на свету, висела плотной завесой, оказалось не меньше пары десятков соплеменников бросившего гладиатору вызов, тигра. Одни сидели на бочках, перекидывались в кости, другие, судя по количеству пустых бутылок, добивали не первый ящик дешевого вина, а кто-то и вовсе мирно спал, прямо на дощатом полу, подложив под голову дорожную сумку.
На импровизированных столах, помимо еды и бутылок, красовалось несколько высоких кальянов и витавший в воздухе сладковатый аромат цветов Дэлоса сразу же заставил данборца нахмурить косматые брови. Варвар провел на острове не так уж и много времени, но уже успел познакомиться с этим подарком Мертвого мира. Курение этой отравой было весьма распространено в тех местах, где ему доводилось участвовать в поединках, зрители раскуривающие кальяны, были ему совершенно безразличны, в отличии от тех, кто употреблял цветы перед выходом в центр арены.
Гладиатор своими глазами видел, как накурившиеся этой дряни люди, словно бы лишались рассудка, и подобно бешеным псам, кидались вперед с пеной у рта, совершенно не задумываясь о защите. Действуя, как одержимые или умалишенные, они словно бы и вовсе не чувствовали ни страха, ни усталости, ни даже боли, продолжали сражаться лишившись конечностей, и полностью теряя инстинкты самосохранения, могли добровольно броситься прямо на меч, лишь бы добраться до горла врага, и вцепиться в него мертвой хваткой.
Победа над одурманенным противником не составила бы для гладиатора никакой чести, но и уйти в Бездну, так и не ответив на брошенный вызов, подобно жалкому трусу, Хорворн не мог. Поразмыслив пару мгновений он снял с плеча свой огромный двуручник, и с треском вонзил его в доски пола.