- Я с этим справлюсь, - первой нарушила затянувшееся бездействие А"Энних. - Дайте мне время и не подпускайте ее близко.
- Что?! - Тут же оскалилась я. - Ума лишилась? Это же Изначальное пламя! С этим нельзя справиться!
- А я попробую, просто отвлекайте ее и держитесь от огня подальше.
- Нет! - Отрезала я.
- Ну, хорошо, Сильвейра, можешь попытаться сбежать и спрятаться, словно жалкая трусливая крыса, я же знаю, как тебе сейчас этого хочется, но знай, рано или поздно слуги Повелителя найдут тебя и тогда ты сильно пожалеешь, что упустила свой единственный шанс.
- Это безумие! - Возразила я, но Миарэ уже отпихнула девушку в сторону, и первой зашагала к прегражденному выходу, на ходу изменяя свою форму. - Если ты задумала избавиться от нас так просто, - наклонилась я к самому уху Энни, - то я достану тебя даже из под земли, куда раньше, чем все демоны нижнего мира, вместе взятые. - Злобно прошипела я ей, и двинулась следом.
Доверять ее словам, конечно же не следовало, но как бы сильно мне не хотелось этого признавать, сейчас А"Энних была абсолютно права и, вместе с Регнором, от нас утекал последний шанс на спасение собственного народа. Я мало верила в успех всей этой затеи, но и остаться в стороне, бросив Миаэр один на один со всей мощью изначального пламени, и гадюкой за спиной, я не могла.
Обступив, прикидывающегося обычной ищейкой, явно, куда более сильного демона, мы принялись кружить вокруг нее, словно коршуны, над умирающей далеко на земле, сладкой добычей. Следуя совету, и не рискуя приближаться к ней достаточно близко, мы ни на миг не оставались на одном месте и постоянно находясь в движении, словно в танце, старались обступить демонессу так, что бы хоть одна из нас оказалась вне поля ее зрения, и, как только нам это удалось, тут же стремительно атаковали ее с разных сторон.
Я обрушила на порождение пламени целый град острых, словно бритва, ледяных копий, каждое из которых легко могло пронзить человека. В это же время, Миарэ бросилась ей на спину, но все оказалось тщетно. Черное пламя без труда развеяло мое заклятие еще на подлете. Ищейка просто прикрылась полыхающей лапой, и огонь вобрал в себя всю силу выпущенного в него заклинания, он проглотил ее с жадностью, словно свирепый хищник, нагнавший не расторопную добычу и кажется, стал от этого только сильнее и жарче.
Миарэ повезло немногим больше. Успев подскочить вплотную, она вонзила длинные когти в плече демонессе, но тут же отскочила назад, что бы не оказаться разорванной проворной тварью. Ищейка чуть было не схватила ее своей мертвой хваткой за горло, но в самый последний миг, издала странный хрип, и отшатнулась назад мотая головой из стороны в сторону.
Не знаю, что пыталась проделать с ней А"Энних, но ее неторопливые действия, все же приносили нам результат. Демонесса, с диким рычанием, метавшаяся между нами, и старавшаяся уследить за обоими целями, начала пошатываться, словно пьянчуга, возвращающийся домой из таверны. Она по-прежнему оставалась все так же опасна, и могла без труда испепелить нас всех разом, но что-то явно мешало ей в собственной голове. Она, время от времени, хваталась за череп, и даже стучала по нему раскрытой ладонью, словно бы пытаясь вытрясти что-то от туда, но не теряла бдительности и своевременно отражала все наши выпады.
Я продолжала забрасывать ее мощными и не очень заклятиями, а Миарэ, не давая расслабиться, продолжала кидаться на нее словно сторожевая собака, на названного гостя.
В тот миг, когда ищейка, казалось, совсем уже перестала обращать на нас свое внимание, и стала наиболее уязвимой, снова схватившись за голову, и завыв, словно от дикой боли, Миарэ неосторожно бросилась на нее прямо в лоб, рассчитывая в миг закончить нашу затянувшуюся схватку, но просчиталась. Демонесса, словно специально подманив ее таким трюком, успела отреагировать, и одним точным ударом, почти оторвала одно из широких кожистых крыльев леди. Оно повисло за спиной Миарэ, словно разодранный алый плащ и, отступая, она волочила его прямо по пыльному полу.
Подобная рана в миг вывела вампиршу из строя. Отступив к дальней стене, она почти рухнула рядом с Крахтом и, со стоном, вернула себе привычное, человеческое обличие. Почти обнаженная, в жалких и окровавленных лохмотьях, она уже была не в силах сражаться, и вся эта, весьма сомнительная радость, целиком и полностью, досталась одной лишь мне.