Из поколения в поколение братья и защитники храма оберегали священные камни, не позволяющие Титанам пробудиться от вечного сна, но сейчас их силы, похоже стало уже недостаточно. Остров, служивший одной из усыпальниц, дрожал и рассыпался, пока древняя тварь пыталась вырваться из собственной могилы.
Не знаю кто додумался вырвать часть мира и выбросить ее в Междумирье, но поступил он довольно мудро. Здесь никогда не должно было быть смертных, а значит и жизней, которые смог бы поглотить Древний, что бы обрести прежнюю мощь. Это был весьма хитроумный ход, но и он не сработал. В попытке защитить множество жизней, на случай если Спящий все же проснется, этот неведомый чародей, даже предположить наверное не мог, что однажды остров окажется заселен, и он собственноручно преподнесет титану всех жителей в жертву.
- Нужно немедленно убираться отсюда! - Стремительно побелел как полотно Карм, должно быть припомнив, что своей бурей, Обилар запер нас всех на острове без единого шанса спастись бегством. - Нас слишком мало!
- Успокойся, и возьми себя в руки, брат. - Грозно обронил ему глава братства. - Он еще слишком слаб, но я все равно не намерен вступать с ним в открытое противостояние.
- У вас и на этот случай есть план магистр?
- Есть, хотя не думаю, что он придется тебе по душе. В любом случае никто в Храме никогда не должен узнать о том, что нам предстоит сотворить здесь.
Ласса Илис.
Проснувшись, и уставившись на низкий, выбеленный потолок, в первый миг я решила, что нахожусь в особняке леди Милассы, и лежу на своей собственной жесткой постели, в комнатах для прислуги. Мне показалось, что я даже не покидала безопасных пределов Верхнего города, а все недавние события, ночной прием у лорда Фарада, трагическая гибель хозяйки, наша нелепая затея с глодарским походом и спуском в недра Мертвого мира, и даже злобная разъяренная тварь, разорвавшая меня в полыхающем доме, показались мне всего лишь затянувшимся, но развеявшимся ночным кошмаром. Вздохнув с облегчением, я как обычно перепугалась, что проспала слишком долго, и опасаясь, что Миласса уже успела подняться, не позволила себе притягательной слабости поваляться даже пару лишних минуток. Поднимавшаяся не раньше полудня, госпожа обычно нежилась на кровати куда дольше меня, пропускала завтрак, и выходила из собственных комнат только к обеду, но даже зная, что все мои опасения, скорее всего не оправдаются, и Миласса наверняка окажется мирно спящей, я чувствовала, что проспала слишком долго, и тут же панически попыталась вскочить на ноги, словно уже опоздала, я неожиданно не смогла устоять на ногах.
Едва успев заметить окружающую меня, совершенно незнакомую обстановку, я пошатнулась от резкого ударившего в затылок головокружения, и мгновенно почувствовав страшную слабость в подкашивающихся, и ставших словно бы ватными, бессильных ногах, рухнула обратно прямиком на перепачканную в крови, сбившуюся на один край перину.
Голова у меня начала раскалываться столь сильно, словно бы в ней посилился маленький, подлый гремлин, и из вредности начал колотить по черепу изнутри огромным и увесистым молотком. Перед глазами все двоилось и плыло. Все тело болело и ныло, словно после долгой, выматывающей тренировки, и даже зубы во рту, которые никогда прежде не заставляли меня обращаться к цирюльнику, неожиданно заныли, словно бы всю прошедшую ночь я пыталась разгрызть ими камни, или кто-то хорошенько прошелся по ним кулаком.
Совершенно не понимая где нахожусь, даже не представляя, как я здесь оказалась, и не зная, что же со мной происходит, я медленно, избегая резких и оттого болезненных телодвижений, начала осматриваться по сторонам, что бы попытаться понять или припомнить хоть что-то, но все эти старания пропали в пустую, словно попытки дотянуться до звезд со дна глубокого котлована.
Окружающая меня небогатая обстановка, могла повстречаться где угодно на нашем острове, от Нижнего до Верхнего городов, и не подарила мне ни единой весомой подсказки. Плотно занавешенное окно, остававшееся слишком далеко, что бы я могла приблизиться и заглянуть за темные шторы, не оставляло ни единой светлой щелочки, и погружая комнату в полумрак, не давало ни какой возможности рассмотреть улицу, а единственным знакомым предметом во всем моем окружении, были мои собственные клинки, заботливо оставленные висящими на ремне у спинки кровати.
С трудом собрав путающиеся в голове туманные и панические мысли, ползавшие в голове медленно и лениво, словно увязшие в липком меде сонные мухи, я запоздало начала понимать, что все привидевшееся мне во сне, было слишком правдоподобно и реалистично, что бы быть самым обычным ночным кошмаром, и не желая верить в эту пугающую догадку, не сразу решилась взглянуть на собственную грудь, разодранную во сне огромными когтями жуткой, кровожадной твари, вынырнувшей из пламени.