С ужасом обнаружив под легкой ночной рубашкой совсем свежие, и еще не успевшие побелеть, розовые полоски кривых, параллельных друг другу, отвратительных шрамов, я застыла от увиденного, пораженная этим зрелищем до глубины души, и от одной только мысли, о том сколько же времени должно было потребоваться, что бы эти смертельные раны успели так хорошо затянуться, меня тут же бросило в дрожь.
Стараясь не паниковать раньше времени, я попыталась взять себя в руки, и с трудом отбросив тут же нагрянувшие в голову целым роем страшные опасения, посоветовала себе не спешить с выводами. Решила, что провалявшись в бреду, могла многое пропустить, не застать хороший исход того рокового дня, и не позволяя себе поддаваться отчаянию преждевременно, вновь попыталась подняться на ослабшие ноги.
Лишь держась за твердую спинку кровати, я смогла сделать пару робких и неуверенных шажков к двери, но тут же поняв, что оставшись без опоры, рухну прямиком на пол, не решилась двинуться дальше.
- Олисия! - Позвав сестру, я не узнала собственного охрипшего и низкого голоса, с трудом вырвавшегося из пересохшего горла. Он показался мне чужим и незнакомым, сам его звук был неприятен, но не теряя наивной надежды, что сестра может оказаться поблизости, я продолжала звать ее истошными хрипами, пока за дверью наконец не послышались легкие, приближающиеся шаги, укрепившие мою надежду и веру.
Когда в проеме распахнувшейся двери появился, размытый в моих слезящихся воспаленных глазах, девичий силуэт, в первый миг я и в правду решила, что сестра поспешила на мой отчаянный зов, и обрадовалась этому словно настоящему, чуду, но стоило мне только присмотреться, и с трудом различить перед собой совсем еще юную девушку, с поблескивающими в темноте голубыми глазами и милой, ласковой улыбкой, как все эти радужные чувства тут же оказались разбиты тяжелым молотом разочарования.
- В твоем состоянии еще рано подниматься с постели, сестренка. - Ласково прощебетала мне девушка от порога. Показавшаяся мне смутно знакомой, словно бы мы уже виделись с ней где-то прежде, она держала в руке тонкий бокал с вином, и поспешив аккуратно подхватить меня под руки, усадила обратно в постель, словно заботливая мамочка или сестра милосердия в городском лазарете.
- Вот, выпей. Тебе сразу от этого полегчает. - Протянула она мне неожиданно оказавшийся теплым бокал, и только почувствовав исходивший из него притягательный запах, я неожиданно поняла, как же сильно успела проголодаться. Ощутив томящую пустоту, в районе желудка, и страшный, томящий голод, я почти вырвала лекарство из ее рук, и присосалась к вину так жадно, словно прошедший через всю пустыню изнеможенный путник, выбравшийся к единственному на многие мили, спасительному колодцу.
Оказавшееся странно солоноватым и вязким, этот напиток показался мне совсем незнаком. Никогда прежде я не пробовала ничего столь же вкусного, и осушив бокал в два глотка, едва сдержалась от того, что бы немедленно не попросить у этой девчушки добавки.
- Что это? Какое-то волшебное снадобье из тех, чем торгуют алхимики в Отравленном переулке? - Спросила я, чувствуя, как быстро начала приходить в норму. От первого же глотка по всему телу прошла волна приятной, согревающей теплоты. Мигрень отступила, а ослабшие руки и ноги, на которых я с трудом могла пошевелить даже пальцем, неожиданно окрепли и наполнились силой. Я почувствовала себя как нельзя лучше, словно бы выпила настоящей, спасительной формулы жизни, но радость от этого оказалась недолгой.
- Зелье? - Удивленно приподняла брови девушка. - Что ты, милочка, конечно же нет. Это кровь.
- Что?! - В первый миг я решила что просто ослышалась, подумала, что возможно, она попросту решила надо мной подшутить, и решила, что возможно эта одна из каких то нелепых проверок, для тех, кто очнулся после долговременного забвения, но на лице моей собеседницы не было и тени иронии. Она словно бы говорила все это в серьез, и мне тут же захотелось проучить эту малявку, за такие жестокие, и совсем не смешные шутки.
- Совсем свежая, еще теплая, человеческая кровь. - Равнодушно повторила она мне, словно говорила совершенно обычные, нормальные вещи, и от этого мне тут же стало не по себе. - Ни одно волшебное снадобье, зелье или эликсир не смогут помочь таким как мы, так же хорошо, как глоток свежей крови.