Ласса Илис.
Говорят, что во всей огромной Сети созвездий нет ничего хуже чем ожидание и сегодня я убедилась в этом на собственной шкуре. С тех пор, как моя нерадивая сестрица нагло сбежала с приема, бросив здесь меня и хозяйку, прошло не так уж и много времени, но я просто места себе не находила от дикого волнения и каждые три минуты косилась на двери в ожидании ее возвращения. Это было просто не выносимо, минуты протекали с ужасающе маленькой скоростью, словно умирающие от старости и переутомления дряхлые и сонные улитки. Волнение в груди все нарастало, и если по началу я посылала на голову Олисии бесчисленные проклятия и ненавидела ее Диора всем своим сердцем, то теперь я успела устать заниматься даже этим бесполезным занятием и перестав предвкушать, что же я сделаю с ней по возвращению, уже просто молила небеса вернуть мою непоседливую родственницу на место. Но они, как обычно и бывает, оставались глухи ко всем моим мольбам и просьбам и совершенно не торопились присылать Олисию обратно.
Когда сестра не вернулась даже в обещанный срок, я была уже готова лезть на стенку и выть диким голосом, если бы это хоть как то помогло мне ускорить ее возвращение. Специально перебравшись поближе к двери и даже позволив себе оставить леди Миласу вне поля своего зрения, я нервозно выглядывала в коридор и каждый раз, как кто-то появлялся там из-за угла, оказывалась жестоко разочарована не увидев знакомой фигуры.
Олисия опаздывала просто невероятно жестоко. Она уже успела пропустить выступление сладкоголосой дивы, имя которой я не запомнила и даже не вслушивалась в слова мелодичной баллады, сестра не поспела и к выносу огромного торта, в котором могла поместиться вся целиком, а все эти развлечения шли уже после устроенного хозяевами салюта, к которому она обещала вернуться.
Когда гости уже начали расходиться а прием начал подходить к своему концу, я ожидала того момента, когда музыка наконец затихнет с диким ужасом и даже не представляла, что же скажу леди Миласе, от которой уже устала прятаться по углам. Госпожа могла в любой момент пожелать отправиться домой, она никогда не задерживалась на подобных мероприятиях до самого конца и я сама начала малодушно помышлять о прогулке подальше. Это было бы куда лучше, чем объясняться с Миласой или еще хуже - с ее муженьком, но отбросив эти постыдные и трусливые желания в топку, я все же держала себя в руках и старалась не подавать виду всем окружающим, что твориться сейчас у меня внутри.
Оправдания за легкомысленный поступок моей сестры, похоже уже стали неизбежной действительностью, от которой так просто не отвертеться. Начав морально подготавливать себя к этой незаслуженной каре и придумывать объяснения, что бы потом не пришлось сочинять их на ходу и не сморозить при этом откровенной чуши, я влетела в кого-то даже не заметив идущего мне на встречу гостя сегодняшнего приема.
Пострадавшим оказался высокий и стройный парень, с темными, зачесанными назад волосами и тонкими чертами лица, облаченный в без сомнения безумно дорогой, расшитым жемчугом, темно-зеленый камзол с широкими рукавами, который я, при столкновении, залила его же вином. Алый напиток оставил на его груди внушительных размеров пятно, стремительно расползающееся по белой рубашке, выглядывающей из-под расстегнутых верхних пуговиц и я лишь растерянно ойкнула, чуть не сбив этого красавца с ног.
Стремительно краснея и отступая назад, в первый миг я так растерялась, что даже не нашлась, что сказать и окажись на моем месте мужчина, благородный юнец, уже наверняка потребовал бы от него платы кровью, вызвав на поединок или дуэль. Вся знать Золотого города поголовно любила подобные разбирательства и самые молодые ее представители чуть ли не ежедневно вызывали соперников чтобы покрасоваться перед разодетыми светловолосыми красавицами и добиться к себе их полного расположения. Это уже успело стать чем то вроде спорта, среди богатенькой молодежи, увлеченной устраиваемыми на острове гладиаторскими турнирами и шрамами полученными на поединках они щеголяли словно медалями и орденами за проявленную отвагу, хотя большая часть схваток носила весьма формальный характер. Смертельных исходов, как и серьезных ранений почти не случалось, но порой не обходилось и без редких несчастных случаев, которые в последствие становились главными новостями недели и бурно обсуждались в благородных кругах всеми, кому только не лень.
Парень смерил взглядом полученное на грудь "украшение" и исказив лицо в дикой смеси гнева и отвращения, пронзил меня лютым, полным ярости взглядом. Мой наряд без сомнений, мгновенно позволил ему понять, что я не одна из благородных гостей и важных господ, которой можно было и даже следовало, простить подобное недоразумение. Прежде чем я успела раскрыть рот и рассыпаться в извинениях, он похоже уже решил обрушиться на меня с воплем словно дикий шквал и для начала саданул опустевший бокал прямо об пол.