- Госпожа, вы целы?!
- Не называй меня госпожой! Что это было?! - Тут же отозвалась Миласа, чем несказанно сумела меня обрадовать и решив больше не тратить времени даром и не дожидаться, пока очередной залп пригвоздит меня к стенке господского экипажа, я сама перешла в наступление, хотя и понятия не имела, как можно было справиться с этой тварью при помощи всего пары самых обычных мечей, не зачарованных ни единым заклятьем.
Даже подобраться на расстояние удара к этому неведомому созданию поначалу оказалось довольно непросто. Его слишком длинные лапы, висевшие у земли словно плети, не имели совершенно ни каких ограничений в своей гибкости и подвижности. Каждый раз, как я пыталась подскочить поближе, он пользовался ими словно хлыстами, и со свистом рассекая воздух, бил по земле, прямо у меня под ногами, заставляя проворно отшатнуться назад, разочарованно оскалиться от досады, и предпринять еще одну, столь же бесполезную попытку приблизиться.
Эта тварь словно бы играла со мной. Даже не думая переходить в атаку, она, как специально растягивая время и удовольствие, просто удерживала меня на одном месте, загоняя обратно своими ударами, и не позволяла сделать даже одного лишнего шага в сторону. Забавляясь моей полной беспомощностью, она, или он, явно наслаждался этим процессом, совершенно не воспринимая меня всерьез и получая несказанное удовольствие от мучений своей новой жертвы, словно огромный и ужасный паук, уже успевший набить свое брюхо и не спешивший добивать новую, свежую муху, угодившую в его паутину. Если бы у этого создания все же имелся рот, то уверенна, что он стал бы злорадствовать над слабеньким человечком в открытую, но даже в отсутствии каких либо звуков, за исключением резких ударов, я прекрасно видела его неприкрытое веселье в желтых, звериных глазах.
Этот взгляд сверлил меня с таким пренебрежением, презрением и даже жалостью, к бессильному и мелкому таракану у которого нет ни единого шанса побороть опускающуюся на него сверху огромную ногу, что разозлил меня до такой степени, что забывая обо всем на свете, бросаешься вперед, сломя голову, совершенно не заботясь о грозящих последствиях. Я метнулась вперед словно молния, и уже зная чего мне следует ожидать, просто подпрыгнула вверх, что было сил и понадеялась на удачу.
Она мне не изменила, и первый хлесткий удар пролетел ниже. Рухнув на расстоянии вытянутой руки от этой твари, я постаралась всадила в него сразу оба клинка, вложив в удар всю накопившуюся злобу и ярость, но холодная и верная сталь оказалась здесь совсем бесполезной. Мечи не вошли в его покрытую толстой корой плоть ни на дюйм, и даже не оставили на ней после себя ни единой царапины. Они просто отскочили обратно, чуть не вылетев из обожженных болью ладоней. Я словно бы постаралась пронзить с наскока скалу и лишь чудом не погнув и не испортив собственное оружие, завибрировавшее от удара в моих руках словно живое, я и сама отшатнулась назад, едва не рухнув прямо на спину от настигшей меня отдачи собственного толчка.
Мгновенно воспользовавшись этой удачей, проклятая тварь, по-прежнему не желая заканчивать свое представление слишком быстро, вновь ударила мне под ноги. Один конец его шипастой плети обвился вокруг лодыжки и с таким трудом удержав равновесие после атаки, я все же оказалась сваленной на траву, его резким рывком.
Признаться именно в тот момент мне стало по настоящему страшно. Конечно же страх присутствовал внутри с самого начала, с того самого мгновения, как я поняла, что твориться что-то неладное. Он появился внутри за пару секунд до того, как я увидела обезглавленное тело кучера на мостовой, но до этого мига я не готова была предаться настоящей панике. Еще минуту назад, скача от ударов словно блоха, оказавшаяся на раскаленной до красна сковороде, я не теряла надежды и готова была сопротивляться до последнего. Но теперь, когда стало понятно, что я не смогу справиться с этим монстром своими силами, и все мое оружие и умения против него бесполезны, я уже не тешила себя какими либо иллюзиями и поддалась волне нахлынувшего ужаса окончательно. Сердце в груди билось, как бешенное, на лбу выступили крупные капли холодного пота а дыхание в груди сперло. Казалось, что я уже обречена и защищаться теперь уже слишком поздно, но рефлексы и инстинкт к выживанию не дремали. Они продолжили сражаться на моей стороне даже, когда я сама уже перестала оказывать сопротивление.