- Ну вот ты и попался, смертный, я же говорил, что тебе не уйти. Предлагал сдаться по хорошему, но ты предпочел иной путь и теперь горько пожалеешь об этом. - Пообещал мне вожак, нависнув над самой моей головой, как огромный утес, и в его злобном оскале я увидел неприкрытое злорадство и предвкушение предстоящего демонам кровавого развлечения.
Глава 2.
Олисия Илис.
Впервые оказавшись в застроенном особняками знати Верхнем городе я решила, что случайно забрела в другой, богатый и незнакомый мир совсем не похожий на оставшийся где-то позади привычный клоповник. Улицы здесь были чистыми и убранными, многочисленная стража расхаживала в отполированных до блеска кирасах, а на мощеных камнем мостовых не сидело ни единого нищего протягивавшего руку для подаяния. По сравнению с нижней и средней частями города его верхняя часть выглядела настоящим сказочным царством, и жизнь здесь казалась раем. Но спустя почти два года моей работы телохранителем я успела привыкнуть к окружающим меня чистоте и достатку, Верхний город уже не впечатлял воображение, а жизнь здесь сахаром не казалась и проезжая по широким и убранным улицам я не любовалась открывавшемуся в окошко кареты виду.
Нападения здесь можно было не опасаться, Верхний город был безопасным, как новорожденный младенец. Горячая и всегда вспыльчивая знать предпочитала проливать кровь и решать свои многочисленные междоусобицы где-то на окраинах, а стража добросовестно следила за порядком на улицах и не пропускала в кварталы богачей никого подозрительного. В Верхнем, нередко именовавшемся Золотым, городе всегда было тихо и спокойно, как на кладбище, но моя старшая сестра Ласса, занимавшая сидение напротив, даже и не думала расслабляться. Отогнув уголок прикрывавшей окно шторки, она пристально наблюдала за улицей, словно надеясь рассмотреть там подкрадывающегося к карете убийцу. Лишь изредка она отрывалась от своего занятия и бросала на меня недовольные взгляды из-под своих сурово нахмуренных бровей.
Произошедшее в доме нашей госпожи ее не обрадовало, мой кратковременный обморок она сочла за глупое и наигранное притворство, и не стоило сомневаться, что как только мы останемся с ней наедине, она не замедлит вылить на меня весь поток своего недовольства. До сих пор ее сдерживало от этого лишь присутствие госпожи, но это меня, ни сколько не волновало. Гораздо важнее сейчас было другое - Диор.
Все мои мысли сейчас были заняты им, моим возлюбленным, и пришедшем от него, тревожным посланием. Всего одна строчка, явно неписаная в страшной спешке, мелким, но разборчивым почерком, намертво велась в память, и бесконечно крутясь в голове, надавала покоя.
Я уезжаю, - написал Диор, - прощай Олисия, мы не сможем больше увидеться.
Что случилось? Почему Диор сорвался с места и без всяких объяснений решил сбежать? Почему он бросает меня?!
Сотни вопросов вертелись в мыслях и ни на один не находилось ответа. От этого хотелось выть и биться головой об стену, но я, как и подобает сопровождающей богатой особы, держала себя в руках.
Вся радость и хорошее настроение от предстоящего приема давно развеялись, и я успела возненавидеть проклятую поездку, отнимавшую у меня драгоценное время. Если бы не она я бы давно мчалась по переулкам Среднего города и возможно успела бы перехватить Диора до его отъезда, но госпожа Миласа, демон бы ее побрал, именно сегодня решила посетить прием! Бросив, на хозяйку, полный ненависти взгляд я, тут же отвернулась к окну и по примеру сестры уставилась на улицу. Отвлечься от мрачных мыслей никак не удавалось, вид тихой и мирной улицы не мог меня успокоить и только усиливал мое безумное желание на ходу распахнуть дверцу кареты, выпрыгнуть из нее и со всех ног понестись к дому моего возлюбленного, с которым без сомнения случилась беда.
- Да что же сегодня с вами стряслось? - Повернулась к сестре госпожа, перехватив очередной ее недовольный взгляд, брошенный в мою сторону. К счастью хозяйка не успела застать меня лежащей в обмороке на полу ее гостиного зала. Ласса, несколькими довольно сильными пощечинами успела привести меня в чувство, но леди Миласа не смогла не заметить нашего странного поведения. - Ласса, дорогая я же вижу, ты чем-то сильно взволнована, а ты - повернулась госпожа ко мне, - как на раскаленных углях сидишь. Что случилось?
Леди Миласа всегда относилась к нам хорошо и за время работы на нее мы успели стать чем-то вроде подруг, знала она и о Диоре, но рассказывать ей о послании мне не хотелось.
- Все в порядке госпожа не стоит беспокоиться, - ответила за нас обеих сестра.
- Сколько раз тебе говорить, не называй меня госпожой!
Хозяйка ежедневно повторяла это Лассе, но сестра упорно не желала ее слушать.
- Прошу простить меня леди Миласа, - склонила она голову и тут же вернулась к своему бессмысленному наблюдению за улицей.
Несколько раз, переведя взгляд от Лассы ко мне хозяйка, кажется, поняла, что мы не желаем говорить, и решила сменить тему разговора.
- По-вашему это платье мне идет? - Спросила она, расправив складки своего белого платья с золотым шитьем.
- Идет леди Миласа, - коротко бросила я, даже не взглянув на роскошный наряд. Никогда не влезавшая в разговоры о платьях и моде Ласса поймала на себе вопросительный взгляд хозяйки, и не став изменять своему обыкновению, согласно кивнула.
- Работа портного, конечно, заслуживает восхищения, - продолжая рассматривать платье, заявила госпожа. - Но по-моему этот цвет мне не идет, он не подходит к цвету моих глаз.
- Да, леди Миласа, глаза у вас зеленые, - наверное, излишне грубо ответила я, заслужив при этом очередной недовольный взгляд от сестры.
В любой другой день я бы не позволила себе такой вольности и, поддержав начатый госпожой разговор, заверила бы ее, что платье подходит ей как нельзя лучше. Но что поделать, сегодня мне было не до этого.
Сопровождающий нашу карету эскорт, из четырех всадников, неожиданно проскакал мимо окон и устроился впереди. Это могло означать лишь одно - мы прибыли.
Неспешно ехавшая карета свернула в сторону, и мы въехали в широко распахнутые ворота одного из окружавших нас особняков. Копыта лошадей застучали по дорожке, ведущей к дому через великолепный яблоневый сад. Растения плохо приживались на нашем Междумирном острове и, глядя в окошко на раскинувшееся за ним зеленое и цветущее великолепие, я успела пожалеть несчастных магов, которые ежедневно должны были тратить уйму сил на поддержание сада в живом состоянии.
Карета снова свернула и замедлила свой ход перед, богато украшенным цветами, крыльцом особняка. Но не успел наш кучер до конца остановить лошадей, как к дверце уже подскочил улыбающийся во весь рот лакей, в сопровождении пары внушительных охранников, и, получив из рук Лассы распечатанный конверт, с приглашением, он проворно распахнул дверцу и склонился в низком поклоне.
- Рад приветствовать сиятельную госпожу в доме лорда Фарада, - лакей подал руку леди Миласе, помогая ей выбраться из кареты. - Прошу вас в дом, гости уже собрались.
Выбравшись из кареты, вслед за хозяйкой мы с Лассой последовали за ней в особняк. Услужливый лакей провел нас к дверям просторного зала и, передав конверт стоящему у входа слуге, поспешил откланяться.
- Миласа Дэ Альвент, - мельком взглянув на приглашение, на весь зал объявил слуга, и по хозяйке тут же заскользили оценивающие и изучающие взгляды собравшихся в доме гостей. Кто-то тут же приветственно помахал ей рукой из кучки разодетых господ, и она не стала задерживаться в дверях.
Следуя за хозяйкой, я завертела головой и принялась рассматривать богатое убранство зала. Широкий и просторный, с золотой отделкой в виде поднимающегося от пола к потолку поблескивающего плюща, с шикарной хрустальной люстрой, освещающей пространство слишком ярким и режущим глаза, магическим светом, украшенный серебристыми драпировками и огромными, с человеческий рост, узкими вазами с живыми цветами, что на острове всегда было верхом роскоши. Этот зал сразу же показался мне слишком безвкусным и совершенно ни чем не выделяющимся на фоне всех остальных особняков, которые порой посещала госпожа по случаю различных банкетов и слишком редко устраиваемых здесь балов.