Буртшулла добралась до города без приключений и еще никогда прежде не бывая в подобных местах, вначале она была дико обрадована обилию новых незнакомых ей запахов и ощущений. Все вокруг было чем-то свежим, неизведанным и интересным. Пестрило незнакомыми цветами и формами и после пустынного, унылого и выжженного Нижнего мира, демонессе казалось что она неожиданно угодила на один из тех ежегодных балов, что так любил устраивать Наивысший из демонов. В отличие от ее дома, где все было серо и однообразно, и даже демоны в одной стае выглядели лишь копиями всех остальных своих собратьев, каждое живое существо здесь было неповторимо и уникально. Демонесса буквально тонула в невообразимом калейдоскопе различных оттенков сияния жизненной силы и все что она видела вокруг приводило ее в дикий и неописуемый восторг. Она с жадностью старалась охватить весь город и запомнить каждую наполняющую его деталь, запах, оттенок и дуновение ветра.
Словно бы опьянев от всего этого многообразия, она чуть было не сбилась со столь важного для нее следа, но вовремя успела опомниться и запретив себе впредь отвлекаться по пустякам, пустилась вперед с удвоенной скоростью. Как бы сильно ей не хотелось изведать все уголки этого нового места, и насладиться его кратковременным посещением, она запретила себе даже думать об этом и сосредоточилась лишь на одном следе, стараясь отсечь всю прочую и ненужную информацию.
Регнор был уже рядом, она чувствовала, что приближается к своей цели и с каждой минутой ощущение близости чародея лишь возрастало. Углубляясь в переплетение тесных улиц, демонесса распугивала от себя всех встречающихся ей на пути немногочисленных прохожих и вскоре выбралась к неприметному на первый взгляд среди прочих, невысокому зданию. Над его дверью покачивалась полу выцветшая от времени вывеска и если бы только Буртшулла умела читать, она смогла бы разобрать на ней такие знакомые для каждого из ходящих в бездну глодаров простые слова - "У дядюшки Циклопа".
Ресс и Альвиер. Члены братства.
Междумирный остров, со всей своей необычностью, странностью и полной неповторимостью, кишащий разнообразием всего, чего только можно было представить, заполненный удивительными созданиями и существами, переполненный огромным количеством всевозможных диковинных вещей и удивительных редкостей, встретить которые в одном единственном месте нельзя было больше ни где, во всей безграничной Сети созвездий, не только не смог впечатлить членов братства своим многообразием, но и не понравившись им с самого первого взгляда, по прежнему навевал на Альвиера, и его ворчливого спутника Ресса одну лишь тревогу, тоску и стойкое чувство неприязни ко всему окружающему.
Без привычного неба, солнца или звезд над головой, посреди небольшого, пустынного и открытого со всех сторон острова, в грязном и переполненном множеством людей и нелюдей Городе-на-грани, оба они чувствовали себя крайне неуютно и постоянно ощущая дремлющую под их ногами дневную мощь, мечтали как можно быстрее покинуть это злачное и неприятное для них место, и не стали тратить своего времени даром.
Оказавшись на самой окраине, в грязных трущобах нижнего города они не стали углубляться в переплетение улиц, отыскивая себе место получше, и не желая проводить на острове ни единой лишней минуты, забрели в самый первый, попавшийся им на пути дешевый трактир. Изменив своему привычному обыкновению, братья решили не отдыхать в нем с дальней дороги. Даже соскучившись в пути по горячей еде и мягкой постели, они не позволили себе всех этих слабостей, Ресс не отправился на поиски ближайшего борделя, о котором давненько мечтал, и не стал напиваться, а Альвиер ни часа не провел в своих обязательных медитациях, или изучении любимых древних писаний. Оказавшись под крышей полуподвала без окон, оба брата мгновенно, и не сговариваясь, словно договорившись между собой одними лишь тяжелыми взглядами, мгновенно начали свои приготовления и первым делом раскидали всю имеющуюся в их комнате мебель по разным углам. К счастью в этом, одном из самых дешевых заведений во всем городе, сделать это оказалось несложно, всего лишь пара ветхих кроватей, с соломенными матрасами, старый и покосившийся стол, пара стульев и подсвечник, с тремя крохотными огарками, быстро перекочевали со своих насиженных мест к стенам, и полностью освободили все, необходимое членам братства, центральное пространство неубранной комнаты.
При тусклом свете зажженных, и расставленных по разным краям сальных огарков, братья достали заранее припасенный в одном из прошлых миров белый мел, и опустившись на колени принялись вырисовывать под собой сложный узор. Сделать это можно было и прямо на улице. Обряд поиска вовсе не требовал никаких особых условий, ни лунного света, ни определенного, и выверенного по звездам, положения на земле, ни близости магических источников и потоков, но после нескольких не самых приятных, но запоминающихся происшествий, когда в паре темных и религиозных миров инквизиция, а затем и охотники за нечестью чуть было не бросили братьев в отчищающее пламя костров и на дыбу, оба они, давно убедились в невозможности переубедить закоренелых в своих заблуждениях людей, и зная насколько непросто бывает доказать ничего не сведущим в магии людям чистоту своих намерений, помыслов и полную безопасность творимого колдовства, братья, опасаясь вновь получить тяжкие обвинения в практикование богомерзкого колдовства и некромантии, предпочитали творить свою несложную ворожбу подальше от чужих глаз и ушей, и больше не рисковали колдовать без уединенного убежища, или надежной защиты стен, предварительно убедившись, что ни кто не станет их беспокоить в ближайшее время.
- А-а-а-а-а-апчхи! - Ресс, передвигающийся на коленях, склонился так близко к грязному полу, что почти касался растрескавшихся и почерневших от времени досок кончиком носа. Выводя сложные ломанные линии второго контура силы и вписывая в него причудливые руны и знаки сопряжения стихийных каналов, он успел наглотаться покрывающей пол настоявшим ковром серой пыли, и проявлял настоящие чудеса выносливости, уже очень давно и непрерывно посылая ругательства на голову владельца этого заведения. - Проклятье! Здесь вообще хоть когда ни будь убирались?! - Ни на минуту не переставал ворчать он. - Нет! Ты только глянь! В некоторых подземельях бывает куда чище чем в этой дыре! Настоящий клоповник! Здесь же пыли и пауков больше чем в хижине у той ведьмы, что жила в нашей деревне! А она ведь специально разводила у себя всю эту нечисть! А-а-а-а-а-пчхи! Проклятье! Провались оно все во тьму!
- Сосредоточься на эктограмме, - оборвал его Альвиер, - и поправь восьмой градус, он у тебя слишком сильно отклонился на север, погрешность может быть слишком большой.
- Конечно же он у меня отклонился! Я же чихал, когда его наносил! Вот! - Он провел пальцем по полу и продемонстрировал своему названому брату толстый слой черной грязи оставшийся на его коже. - Видишь? Здесь же можно чертить без помощи мела! И как же мне здесь не чихать, а? Как только вновь увижу хозяина этого заведения, заставлю его лично вымыть здесь все полы, хотя нет! - Поправляя испорченный восьмой градус, зловеще усмехнулся он, придумав для хозяина наказание пострашнее. - Лучше я запру его здесь на пару деньков и заставлю на собственной шкуре испытать каково это, ночевать на этих зловонных матрасах, в компании пары дюжин клопов! А-а-а-а-апчи! Чтоб его!