- Кому ты еще успел насолить, Мрак?! Есть догадки, кто может оказаться заказчиком?
- Это я хотел бы узнать от тебя. Охота ведется не только за мной. Кто-то, за последнею ночь, прирезал уже не мало контрабандистов, и возможно это попытка нанести удар по Маэстро, и его кошельку.
- И я узнаю об этом только сейчас?! От тебя?! - Мгновенно вышел из себя он. - Проклятье! Если ты прав, то это почти что открытое объявленье новой войны. Только еще одного конфликта между баронами мне сейчас не хватало!
- Разве их конфликты когда ни будь прекращались? - Усмехнулся я все же осушив бокал на прощение. - Они же всегда грызутся между собой за территории, сферы влиянья и власть.
- Ошибаешься. Нескончаемое кровопролитие никому не идет на пользу и не приносит никакой выгоды. Оно лишь мешает вести дела и бароны договариваются между собой, и решают все миром, куда чаще чем тебе кажется.
Я все выясню, не сомневайся.
- Уж постарайся, сделай мне милость. - Начал я подниматься. - Мне, с наемником на хвосте, тоже не просто управляться с делами. - Уже повернулся я к двери, но уйти не успел.
В казавшимся прозрачном дверном проеме, возник уже знакомый мне верзила-охранник, с разбитой губой. Тяжело дыша, словно после долгой пробежки, он выглядел встревоженным и рассерженным, но в пустующее для меня пространство двери, постучал предельно тихо и аккуратно, словно бы боясь потревожить хозяина по пустяку.
Не успел Тиол дать своей двери команду открыться, как в след за его потрепанным вышибалой, вниз по ступеням почти что скатились еще несколько внушительных молодцов. С диким грохотом, и не самыми цензурными выражениями, они едва удерживали перед собой, самого рослого, и выделяющегося из их прилично одетой компании, уже знакомого мне, уличного бойца, в простой, разодранной и перепачканной кровью рубахе.
Совсем недавно блистав на арене перед толпой, гладиатор даже сейчас, без своего внушительного меча и боевого раскраса, связанный по рукам и ногам, казался неукротимым и диким зверем, приближаться к которому совсем не хотелось. Его яростные глаза полыхали пугающей, жгучей яростью, и словно загнанный в угол хищник, он ни как не желал сдаваться без боя, продолжая дергаться и вырываться, даже под градом сыплющихся на него ударов дубинок.
Когда владелец борделя все же шепнул заветное слово, и дверь распахнулась, охрана силой заталкивала его внутрь, и лишь свалив с ног ударами под колени, сумела протащить его к ногам Тиола, волоча по земле.
Клинок, тут же приставленный гладиатору к горлу, все же заставил его успокоиться, но не смог напугать достаточно сильно, что бы тот, не сплюнул презрительно Тиолу прямо под ноги, собственной кровью, и не покрыл его парой грязных словечек.
Не желая влезать в чужие дела, и отойдя от прохода подальше, я не сразу заметил на фоне всего этого представления второго, невзрачного пленника, которого тихо провели внутрь, без всяких проблем.
Невысокий и полный, уже не молодой человек, с плешивой, почти полностью облысевшей, седой головой, он отличался от варвара так же сильно, как тонкий стебель цветка отличается от могучего дуба. Обряженный в подобие монашеской, серой рясы, он совершенно не сопротивлялся заломившему ему руки за спину охраннику, и едва переставлял свои тонкие ноги, словно бы в любой момент был готов загреметь на пол в обмороке, от нахлынувшего на него страха и ужаса.
- Так, так, так, - злорадно протянул им Тиол, как только оба оказались поставлены перед ним на колени. - Кого я вижу? Могучий Хорворн и его верный распорядитель Идлар. Наши новые чемпионы, не так ли?
- Господин Тиол, это ошибка, - дрожащим, сбивающимся от волненья и страха, тонким голосом заговорил спутник варвара. - Досадное недоразумение, но мы...
- Вы сделали уже все что смогли, Идлар. Твой боец выиграл. Победил в честной схватке, одолев соперника у всех на глазах, и получил новый титул, хотя, если моя память не начала мне предательски изменять, совсем недавно, ты получил здесь, от меня, весьма увесистый мешок золота, что бы этого не случилось.
Мне казалось, что мы сумели договориться, и обговорив все детали, пришли к соглашению, так скажи же мне, почему этот безмозглый, неотесанный варвар выиграл тот поединок, если должен был его проиграть?!
- Данборцы никогда не сдаются, не отступают, и не отдаются на милость врага! - Почти прорычал варвар, вновь попытавшись вырваться из захвата, но несколько поспешных ударов дубинок не дремлющей стражи, все же сумели успокоить его буйный нрав.
- Вот значит как? Вы оказались слишком горды, что бы сдержать свое слово? - В подчеркнуто ледяном и равнодушном тоне владельца борделя прозвучала явная, не скрываемая угроза, и Идлар, трясущийся от страха словно тонкий, шелковый платок, на сильном ураганном ветру, тут же попытался выкрутиться единственным возможным для него способом.
- Мы все вам вернем, все до последней монеты...
- Так уж и все? - Усмехнулся Тиол. - Все те деньги, которые я поставил на эту схватку? Все то, что по моей подсказке поставили на нее не самые последние люди в городе, и все то, что они заплатили за эту подсказку? Ты вернешь нам все, что мы должны были выиграть и, конечно же, восстановишь мою подпорченную репутацию, да?
- Нет, но я...
- Ты хоть знаешь, СКОЛЬКО я потерял на этом деле?! Столько золота ты в своей жизни даже не видел!
- Господин Тиол, мы можем устроить еще один бой... Вы снова поставите и...
- Конечно, поставлю, и выиграю по той лишь простой причине, что вас двоих больше не будет ни на арене, ни в городе, ни на острове, вообще нигде. Ни я, ни Маэстро подобного не прощают.
- Тиол, - даже не ожидая от себя чего-то подобного, неожиданно вклинился в разговор я. Сам еще толком не представляя, что должен сделать, я был твердо уверен, что должен всему этому помешать, и не колебался ни единого мига, решительно вышел вперед и преградил пленников собственной грудью.
- Прости, Мрак, что тебе пришлось стать свидетелем этой сцены. Издержки профессии... - Развел руками Тиол. - Я постараюсь выполнить твои просьбы, ну а сейчас, я полагаю, тебе пора удалиться. То, что будет происходить здесь дальше тебе вряд ли понравиться. - Я, конечно же, всегда знал, что имею дело с настоящим падонком, садистом и извращенцем, но одно дело просто знать, и совсем другое это увидеть. Как только я переступил бы за порог незримой, зачарованной двери, и она закрылась бы за моими плечами, Тиол мгновенно перешел бы от слов к делу, и его костоломы принялись бы за свою кровавую работенку. Бойца и его распорядителя уже завтра нашли бы в сточной канаве, и я не мог спокойно с этим смириться. Должен был, но просто не мог.
- Сколько они должны? - Денег, потратить которые я вряд ли уже когда-то успею, у меня неожиданно стало как грязи. Один лишь обещанный мне задаток, в несколько раз превышал сумму моего годового дохода, и я совершенно не представлял куда можно было спустить столько золота, не потратив его при этом в пустую.
- Ты головой ударился, Мрак, или эти двое твои приятели?
- Вижу их в первый раз в своей жизни, - почти не соврал я. - Так сколько ты хочешь?
- Я потерял на этом бое около двадцати тысяч полновесных золотых цидарийской чеканки! С учетом того, что мне придется компенсировать тем, кто по моей наводке делал ставки... - Он на мгновение замолк, задумчиво подняв глаза к потолку и приложил ладонь к подбородку. - Выходит, где-то в районе пятидесяти-пятидесяти пяти. Ни им, ни тебе никогда не расплатиться по этому счету.
- Я заплачу. - Без колебаний заявил я, ни сколько не сомневаясь в правильности такого поступка, и не испытал при этом ни капли раскаяния или приступа удушливой жадности.
- Все не так просто, глодар. - Отрицательно покачал головой, явно пораженный моим заявленьем Тиол. - Ты знаешь на чем держится вся власть теневых баронов? Дело вовсе не в грязных деньгах, взятках и подкупах. Не в уважении, или их силе, а в самом обычном и простом страхе. Каждый на этом острове знает, что бароны безжалостны и жестоки. Всем известно, что любому, кто осмелиться перейти им дорогу не сдобровать, и если люди подобные мне, пусть даже и ради наживы, начнут идти на компромиссы с собственной совестью и моралью, дадут слабину, то весь их авторитет, положенье и власть, немедленно рухнут. Этот мир, со своими жестокими правилами, подобного никогда не прощает, он проглотит каждого, кто оступиться, перемелет его в песок и выбросит на безвестную обочину нашей истории.