Я встаю на колени перед ней и смотрю в её жалкое лицо.
— Ты вдруг решила, что можешь безнаказанно слить информацию Триады? — Я рассмеялся, смотря, как её тело пытается бороться. — Ты ничтожная, дрянная сука. Таких только на цепь сажать и кормить раз в день, чтобы были послушными. Я думал, что в тебе достаточно мозгов придумать что-то поинтереснее. Но раз ты так глупо попалась, то, значит, и глупо умрёшь.
Мой внутренний зверь ликовал. Поскольку я изначально солдат Триады, я обрёл в себе чрезмерную агрессию, которую контролирую уже с трудом. Бесконечные изнуряющие тренировки, командиры-самодуры, строгая дисциплина и куча плановых заданий. Я стал твёрдым, чёрствым, агрессивным и злым, не контролируя свою силу и ярость. Со временем это поутихло, я стал себя лучше контролировать, уйдя с тяжёлой должности солдата. Но она во мне родила неимоверное желание унизить её, показать ей, где её сучье место.
Я стал наносить ей удар за ударом, по её скованному болью личику. И я видел, как оно раскрашивалось кровью. Её «овцы» били тревогу, они не справлялись с повреждениями. А я безжалостно бил её. Вся злость была выплеснута именно на её хрупкое худое тельце. Вся злость на мир оказалась выплеснута её кровью. Красной горячей кровью. Всё это время она лишь тихо задыхалась. Она не успела отойти от погружения и сейчас ничего не понимала.
И вдруг её тело затряслось. Чёрт. Изо рта сначала вышел густой поток крови. А потом пошла пена. Монитор «овец» показал критическое предсмертное состояние. Я резко встал и отошёл. Чёрт. Что я же я наделал. По пейджеру тут же вызвал дока в камеру симуляции №7. Я перевёл работу «овец» в аварийный режим, они все устремились в сердце и мозг, стараясь поддерживать хотя бы жизнь в её теле. Она тряслась, глаза совсем куда-то закатились, оставляя лишь белок, её тело неестественно выгнулось. Почему я не смог остановиться? Как я дошёл до такого? В голове сразу всплыли воспоминания моей прошлой работы. На моих руках много крови. Но на руках Триады в разы больше. И именно Триада научила меня быть таким. Она заставила меня.
Док оказался здесь достаточно быстро. Он на секунду опешил, посмотрел на меня с укором и тут же бросился на помощь Лоре. Я вспомнил её имя. Именно в тот момент, когда она лежала на полу, тряслась в предсмертных попытках дышать, когда из её рта лилась пена, которая образовывала отвратительную кашу на полу вместе с кровью. Если бы она позавтракала, тут бы была ещё и еда. Я почувствовал резкий запах смерти. Ужасный, пробирающий до нервных окончаний, заседающий в мозгу навсегда. Начальство за такое точно по голове не погладит.
Док что-то ей вколол из той сумки, которую притащил. Он повернул её на бок, пытаясь очистить дыхательные пути. Держать дёргающуюся девушку ему явно было тяжело, но я не решился помочь. Я так и стоял, смотря, как её кожа медленно приобретает бледный холодный оттенок.
— Позови сюда Кассандру и Митчелла, — Док резко вывел меня из ступора. — А Робин пускай привезёт каталки.
Я вышел за дверь и набрал на пейджере указания. Только сейчас я заметил, что тревога перестала бить. И теперь в ушах стояла оглушительная тишина. Я как будто в вакууме. Да, ситуация крайне плоха. Сейчас её вытащат с того света, а потом убьют через сыворотку. Возможно, она даже не успеет очнуться. Триада не прощает ошибок. А я так хотел повеселиться с ней.
Она молодец. Ей практически удалось провернуть всё. Единственное, о чём она не подумала, что мы отслеживаем появление в сети информации о нас. Внутри мы не увидели утечку, зато сразу обнаружили в новостях. Её бы способность да в другое русло. Прибежали помощники доктора. С большой сумкой. Неужели всё так плохо? Я проверил овец. Сердце бьётся, но очень плохо, произошло обширное внутреннее кровотечение, сломаны рёбра, сотрясение. Ну, ещё куча по мелочи. Как же я так разошёлся. Мне тоже придётся объясняться перед начальством. А я и так уже три курса успокоительных проколол себе. Ещё раз назначат. Опять буду овощем. Накопил в себе столько злости. Конечно, начальство давит, работаю с кретинами, ещё и это «чудо» мне подкинули. Груша в спортзале уже не помогает. Ненавижу всё это. Вины совсем не чувствую, но отвечать придётся.