— Мы уже пытаемся прямо сейчас вырастить новое поколение, — Джессика раздражалась всё сильнее, но я не готов заканчивать этот разговор. — Через десять лет ожидаем прибавление в Ныряльщиках в размере ста человек.
— Не смеши меня, — я зло ударил в столу. — До конца аттестации доползут в лучшем случае человек сорок. А сколько из них будут настолько же талантливыми? Ты же сама знаешь, что не все так хорошо чувствуют Сеть, как та же сучка Лора.
— И что ты предлагаешь? Дать ей ещё раз надавать нам пинков под зад? Чтобы дальше уже было просто невозможно оправдаться?
— Я лично поручусь за неё, — говорю я с нажимом и подхожу к ней. — И, если я провалюсь, выпустишь в мою голову пулю.
Она резко посмотрела на меня. В её глазах я увидел искорку азарта. Джессика уже представляет, как выпускает в мою голову целую обойму. Запах пороха тут же наполнил комнату. Это не детские игры, но я готов рискнуть ради этой девчонки. Сучки, которая пытается устанавливать правила там, где ошибки не прощаются.
— Я напишу, что утечка произошла извне. Подделать это проще простого. Ты напиши, что подумал о ней и поэтому напал, — Джессика решила, что моя ставка стоит того. — Тебе, конечно, пропишут курс успокоительных. Но я настою перед комиссией, что с ней должен остаться именно ты. Где-то через две недели, как сказал Док, она сможет вернуться к работе. Не разочаруй меня снова, Джеймс.
Она встала из-за стола. Заметно пополнела с момента нашей встречи. Конечно, сидит на наркотиках, все уже об этом знают. Женщина подошла ко мне и прижалась всем своим телом, я почувствовал, как сзади неприятно впивается краешек её переговорного стола. Джессика минуту смотрела в мои глаза. А потом страстно поцеловала. Она вложила в этот поцелуй столько своей внутренней обиды. Ещё бы. Я был редкостным говнюком. Им и остался. Она укусила нижнюю губу до крови, оставляя металлический привкус после себя. Я молча ушёл. Впереди куча бумажной волокиты и собрание.
6 глава
Лора
Я очнулась. Странная пульсирующая боль не давала мне и шанса осознать, где я нахожусь. Похоже, «овцы» начали действовать, поэтому со временем я начала немного приобретать ясность ума. Это явно больничная палата. Напротив меня три большие койки, и по бокам ещё две. С приятным удовольствием понимаю, что они закрываются шторками. Хоть какое-то личное пространство, оказывается, существует. К моей вене идёт капельница. Как приятно, что не в шею. Проводки идут к сердцу, в носу трубка. Как же начинает это всё раздражать. И писк. Писк прибора, который отслеживает моё состояние. Он тихий, но мой воспалённый мозг отказывается его воспринимать. Я увидела на ручке у кровати красную кнопку со значком колокольчика. Надеюсь, это вызов медперсонала.
А не Джеймса. Я его вспомнила и поёжилась. Я практически ничего не помню из того, что было. Я помню погружение, помню странную боль, помню, как всё тело стонало, как что-то текло, и на секунду между этим проскальзывает самодовольный взгляд этого морального урода и его тяжёлый кулак. Внутри вдруг зарождается паника. Я нажимаю на кнопку.
Секунды перетекали в минуты, а минуты по ощущениям в часы. Но в палату входит Док. Он улыбается мне, подходит, но, увидев, что я вся трясусь, берёт шприц со стола рядом и вводит что-то в мою капельницу.
— Всё хорошо, Лора, — говорит он. А я чуть не плачу. Я впервые слышу своё имя. Имя. Оно у меня есть, такое приятное, короткое и ясное. Меня тут никто ещё не назвал по имени. Я тяжело выдыхаю, пытаясь успокоиться. Всё хорошо, больше меня никто не обидит. Пока что.
— Так, давай ты пока говорить не будешь, просто кивай мне, договорились? — спрашивает у меня мужчина, а я тихонько киваю. — Отлично. Ты мало помнишь из того, что было? — Я киваю. — Это плохо. Можешь пошевелить пальцами? — Я шевелю. — Это хорошо. А ногами? — Я кое-как пытаюсь привести их в движение, получается. — Вообще супер. В глазах двоится? — Я отрицательно мотаю головой. — Что ты о себе помнишь?
— Я — Лора Дэвинсон, 29 лет, — хрипя выдавливаю я из себя и удивляюсь собственному голосу. Он как будто не мой. Я его совсем не узнаю. Хриплый, низкий, безжизненный.