Что-то щёлкало внутри, какой-то старый, почти забытый инстинкт. Я пролистал архив показаний за последние ночи. И нашёл. Короткие, почти незаметные пики в небольшие временные отрезки. И это не погружений. Пики эмоций отличаются на графиках. И этот пик характерен не для страха или ярости, а для… возбуждения. Для интенсивной физической активности. Для удовольствия.
Идеальные графики «овец» были не показателем спокойствия. Кто-то или что-то заставляло их работать иначе, сглаживая все лишние показатели, чтобы скрыть настоящую активность организма. Это делать не очень просто. «Овцы» хоть и наноботы, которыми можно управлять, но при этом имеют свою автономность и свой предел работы. На такой фокус с ними способен только очень опытный Пастух или человек, который точно знает эту технологию. Например, талантливый доктор. Такой, как Себастьян.
Вспомнилась его странная ухмылка во время последнего осмотра. Его чуть более долгие, чем положено, взгляды. Его готовность за неё поручиться. Идиотская мысль, от которой я сначала отмахнулся, снова полезла в голову. Зря я ещё тогда их не проверил. Они водили меня за нос слишком долго. Он. И она. Надо было наказать этих любовников.
Я влетел в диспетчерскую, где Джорджи, оператор камер, ответственная за этот сектор, скучающе щёлкала жвачкой. Обычно они сидят на камерах для формальности. Система Триады сама отслеживает нарушения и просто сообщает их. Операторы нужны лишь для того, чтобы к ним зашли для просмотра камер или архива. Ими же сверху управляют диспетчеры, которые дают задания по слежке, если необходимо, стиранию данных и так далее.
— Джорджи, покажи мне журнал отключения и стирания записей с камеры Лоры Дэвинсон. Только её. Последние три недели. Тихо. — Я сурово посмотрел на девушку, давая понять, что это важно.
Она посмотрела на меня с удивлением, но через секунду её лицо стало непроницаемым. Пальцы затрещали по клавиатуре. На экране появился журнал записей с разными пометками от системы. К камерам была подключена внутренняя нейросеть Триады, которая анализировала и давала пометки для операторов и диспетчеров для проверки.
— Запросов на отключение нет. Никто не отключал. Всё штатно, — она замолчала, вглядываясь в данные. — Но… есть стирание. Локальное, на короткие промежутки. Несколько случаев. От двадцати минут до часа. Ночью. Команда на стирание приходила… с моего терминала от диспетчера. Но я же ничего не делала! Джеймс, клянусь! — В её глазах появился неподдельный страх. Конечно, за такое начальство по головушке не погладит. Надо сообщать о странных приказах сверху.
— Я знаю, — сказал я, сжимая зубы до скрежета. — Выведи мне прямо сейчас её камеру.
Девушка тут же застучала клавиатурой. Кто-то умело заметает все следы, пользуясь доступом к камерам. Ну ничего, надо поймать их с поличным, и тогда все вопросы тут найдут ответы. Доступ. На камере показалась её комната. Объектив камеры был направлен чётко на кровать. Где она прямо сейчас была сверху предателя корпорации. Я уже хотел бежать и пристрелить их, но невольно задержал взгляд на её фигуре. Она так красиво выгнулась в спине, открывая взор на свои заманчивые проколы. Грудь плавно качалась в темноте, а её широкие бёдра слегка приподнимались в такт толчкам Дока. Ну точно дикий мустанг.
«Овцы» и камеры не врали. Теперь всё окончательно встало на свои места. Как же это примитивно, глупо, наивно. Поддастся простым желаниям тела. Себастьян так глуп. Триада никогда не запрещала половые контакты. Главное, чтобы они были в рамках общих законов. Его бы никто не наказал, что он сношается с заключённой. Но вот изменения в системе Триады – это уже совсем другое. Из-за чего он вдруг решил стереть данные о их связи? Боясь за неё? Или стараясь убрать лишний компромат о себе? Какое же гадство.
Ярость закипела во мне, но на этот раз — холодная и расчётливая. Наконец-то я их поймал. Наконец-то я смогу выбить эту сучку из равновесия. Наконец-то у меня будет то, чем я смогу ей потакать.
— Ничего не трогай, — приказал я Джорджи. — И забудь, что я тут был. Сотри потом с камер ближайший час. Если доложишь — успею, перед тем как закроют в камере, лично из тебя дурь выбить.