— Джеймс, подожди… Что ты задумал? — Крикнула мне вслед девушка, но я уже вышел из операторской комнаты. План созрел мгновенно.
Лора
Себ уже был близок к пику, когда тихий щелчок электронного замка прозвучал громче любого взрыва. Я замерла, оторвавшись от губ мужчины. Мы оба поняли, что будет в следующую секунду. Наша маленькая тайна треснула. И вот-вот окончательно разобьётся.
Дверь распахнулась, и в проёме, залитая светом из коридора, возникла знакомая широкая фигура. Он не спеша вошёл внутрь, и дверь с мягким шипением закрылась за его спиной. Мой дорогой мучитель. Джеймс. Свет в камере щёлкнул, ослепляя нас с Доком. Пастух стоял, скрестив руки на груди, в его глазах была холодная злоба и горячая жажда наказаний. Я резко спрыгнула с Себастьяна, прикрывая наготу одеялом. Мужчина же потянулся за штанами, попутно пытаясь успокоить Джеймса.
— Джеймс… Я… это не то, что ты думаешь… — Его голос дрожал.
— Заткнись, Док, — голос Джеймса был спокоен, и именно это и пугало до ужаса. — Я всё прекрасно знаю. Я знаю, что в ночь на среду, пятницу и сегодня, с 02:00 до 02:45, показатели активности «овец» у заключённой Дэвинсон показывали аномальные пики, характерные для интенсивной физической нагрузки. Стресс? Нет. Боль? Нет. — Он сделал паузу, наслаждаясь нашим напряжением. — Я знаю, что в это же время с камер стирались записи. Командой, полученной с терминала диспетчера Джорджи. Я уверен, Себастьян, что у тебя там есть связи. И найти их будет очень легко. У Триады нет морального кодекса, Док. Зато есть протоколы и правила. Ты взламывал систему, нарушал порядок. И всё из-за того, что хотелось оттрахать эту дрянь?
Себ стал бледным, руки затряслись, натягивая халат. Он не боялся того, что нас поймают на связи. Он боялся, что его поймают на вмешательстве в систему. Служебное преступление, которое приведёт его спокойно даже к смерти.
— Джеймс… — начал доктор, но голос его сорвался.
— Молчи, — отрезал Джеймс. Он повернулся ко мне. — А ты. Кажется, не усвоила урок. Но на этот раз твои игры стоят карьеры твоему любовнику, — он снова вернулся к Себастьяну. — У тебя есть выбор, Док. Будь благодарен за то, что я даю тебе шанс. Ты слишком много мне помогал, и только поэтому я делаю послабления. Я могу прямо сейчас отправить рапорт со всеми моими доказательствами в службу безопасности. И ты понимаешь, что будет не увольнение. Будет настоящий трибунал за взлом системы в личных целях. Или… — Джеймс сделал театральную паузу, — ты подаёшь рапорт о переводе. На любую другую базу Триады. Желательно подальше отсюда. И делаешь это тихо, без лишних вопросов. Устал, хочешь другого. В обмен на это я сохраню твою репутацию. Никто не узнает про этот… инцидент. Но ты забываешь об этой дряни навсегда, — мужчина кивает в мою сторону.
В его глазах читалось чистейшее, неподдельное удовольствие. Он знал, что он выиграл. Знал, что взял нас за горло и теперь может душить в своё удовольствие. Знал, что без проблем возьмёт своё из этой ситуации. Теперь я останусь наедине с ним. Один на один. Без любого намёка на защиту, без любой отдушины в этом проклятом месте. Я взглянула на Себастьяна. Он стоял уже одетый, отпустив голову, сжав кулаки от чувства собственного бессилия. Джеймс поймал нас и плотно держит за горло.
— Я подам рапорт, — тихо, почти беззвучно выдохнул Себастьян.
— Умный мальчик, — процедил Джеймс. — Теперь можешь идти.
Себ, не глядя на меня, медленно и неуверенно вышел в коридор. Дверь закрылась за ним, оставив меня наедине с новым ночным кошмаром. Моя маленькая сказка закончилась. Навсегда. Теперь я должна добровольно отдаться корпорации. Или сдохнуть.
— Ты редкостный гад! — я не выдержала напряжение и закричала на Джеймса. — Чем мы тебе мешали? Думаешь, я теперь стану паинькой? Пошёл к чёрту, урод! Я лучше вены себе вскрою, чем останусь с тобой один на один!
Джеймс молча слушал мою тираду, а потом медленно подошёл ко мне. Я замерла, закутавшись в одеяло. Он навис сверху.
— Малышка, ты, похоже, забываешься. Я умею делать очень больно. Больнее, чем смерть. А Триада вообще не любит держать таких, как ты. Я еле-еле тебя вытащил с того света. Ты наоборот должна мне быть благодарной. Да настолько, что в ножках моих должна валяться и все команды выполнять по одному слову.
— Я не ты, — прошипела я, — меня на поводок не посадишь. Если ты добровольно работаешь на корпорацию, которая убила всю твою семью, то я не стану.