Быстро нахожу взглядом блондинку и снова пробиваюсь к ней. Идти сложно. Меня трясёт, бросает из стороны в сторону, все вокруг кричат, дико пахнет алкоголем.
Я успеваю за блондинкой и проникаю вместе с ней в комнату за шторкой, где за столом вальяжно сидит мужчина, попивает свой коктейль. Блондинка тут же ускользает под его стол. Душно, голова кружится от выпитого спиртного. Тело горит и требует. Требует ещё. Ещё. Чего-то горячего. Приятного.
Мужчина оценивающе смотрит на меня. Хмыкает и жестом просит поднять футболку. Я вижу то, зачем сюда пришла. Небольшой пакет с белым порошком на столе. Нос тут же по привычке задышал сильнее. Руки затряслись. Надо просто согласиться и получить свою оплату. Я послушно хватаю майку, а это единственное, что прикрывало мой верх, и начинаю потихоньку тянуть её. Руки сами двигаются, я практически оголила заветные соски. Но остановилась. Сердце застучало. Сильно, мне стало плохо. И вдруг я посмотрела на мужчину. Глаза. Они чёрные. Чёрные. Чёрные. Глаза. Глаза.
Я разворачиваюсь и резко выбегаю из комнаты, чуть не запутавшись в свисающих нитках занавески...
Я подскакиваю на матрасе и начинаю резко хватать ртом воздух. Желудок пустой, отчего меня выворачивает от резких болей в нём, спазмами он просит себя освободить, но внутри только кислота. Я пытаюсь сориентироваться, поймать взглядом хоть что-то, чтобы заземлиться. И тут я выхватываю его холодные пустые глаза. Этого достаточно, чтобы вернуть себя в реальность.
— Молодец, ты отлично справилась, — он хлопает в ладоши, но это всё равно получается с издёвкой. — Шикарно. На пять с плюсом. Я даже не ожидал от тебя такого.
Я ничего не отвечаю и просто пытаюсь прийти в себя. Почему погружения связанны именно с этой поганой частью моей жизни? Я читала, что это так и работает. Мол, самое плохое из тебя вытаскивает. И ты как будто идёшь по взлому, как по сюжету. И что сюжет влияет на взлом. Такая загадочная технология, хоть кто-нибудь бы её по-человечески объяснил.
— Интересные у тебя, конечно, сюжетики. Ни у кого пока ещё таких не видел, — он на секунду задумывается, видимо, проверяет «овец». — Любила клубы?
— А ты разве не читал моё досье? — я как-то глупо улыбаюсь ему. — Я уверенна, у тебя есть толстенькая папка с моей самой чёрной стороной жизни.
— Мне плевать на твоё прошлое, — он достаёт сигарету (как же хочется курить!), — Мне важна лишь твоя работа сейчас.
— А разве у Ныряльщика и Пастуха не должна быть какая-то особенная связь?
— У нас с тобой может быть интимная, — он гадко улыбается. — Если захочешь, конечно.
— Мне не нравится куча пустого тестостерона. Надоело трахаться без чувств, — я демонстративно отвернулась от него. — Лучше бы закурить дал.
— Обойдешься.
Дальше мы молчали. Он докурил сигарету. И кивнул, чтобы я следовала за ним. Надо придумать план. План, чтобы сбежать. Не хочу проторчать тут всю жизнь.
Что я знаю о Триаде? Они начали с производства каких-то приложений. Совсем мелочь. Но потом они выпустили Сеть. Сеть — это нечто большее, чем уже почивший в нашей стране всемирный Интернет. Это сложно описать. Сеть захватывает в себе всё. Абсолютно всё. Она есть везде. Она как корни у деревьев. Она как грибница у грибов. Она как звуковые импульсы у дельфинов. Она заменила всё и полностью проникла в нашу жизнь. В ней хранится всё, в ней существует всё, в ней создаётся всё. Интернет полностью погиб с появлением Сети. И вместе с Сетью во всё проникла Триада.
Если страна — муравейник, то Триада в ней — матка. Но никто не хочет этого признавать, и правительство пытается активно бороться с ненавистной корпорацией. Насколько я знаю, они ещё не проникли за границу, но амбиции однозначно есть. Надо бежать. И бежать куда-то подальше. Вот бы узнать, с какой страной уже подписала контракт Триада. Я как-то пыталась взломать их архивы. Это было сложно. Получилось вытащить лишь пару файлов. Один про технологию «овец», другой про устройство комплекса в самом высоком небоскрёбе. Вот бы попытаться изнутри поколупать Триаду.