— Смена приближается, — доложил Семён. Его голос был едва слышен, будто он говорил, прижавшись губами к микрофону. — Вижу огни двух машин со стороны трассы. Минут через пять будут здесь.
Так и произошло. Ровно в 23:55 со стороны грунтовки показались огни. Два внедорожника, без лишней спешки, подкатили к лагерю. Из них вышли четверо новых людей в той же серой униформе. Процедура смены заняла минут десять — короткий брифинг, передача планшетов, какие-то записи в журналы. Прошлая смена села в одну из машин и уехала. Новая заняла посты. Всё чётко, буднично, как на хорошо отлаженном заводе.
Но вот что было странно: новый оператор, подойдя к тёмному шару, не просто принял его «под наблюдение». Он достал из чехла небольшой предмет, похожий на толстый стилус или зонд, и на несколько секунд ввёл его в зыбкую поверхность сферы. Шар отозвался: его вращение ускорилось, а из его центра на миг вырвался короткий, но ослепительный в приборе ночного видения импульс зелёного света. Маша зажмурилась от боли в глазах, хотя понимала, что это всего лишь артефакт усилителя.
— Что это было? — прошептал Саша.
— Калибровка, — ответил Семён. — Или подзарядка. Чёрт их знает.
В этот момент у Маши в висках зазвенело. Не больно, а тонко, высоко, как будто в уши вставили два камертона, звучащих на грани слышимости. А за этим звоном поползло ощущение. Холодное, металлическое, лишённое эмоций. То самое, что было на рынке. Только сейчас оно было не голосом, а цельным пакетом данных, образов, которые её мозг отчаянно пытался интерпретировать. Она увидела... нет, узнала геометрическую схему. Трехмерную сетку, наложенную на местность. И на этой сетке горели точки: одна — здесь, у сопки. Другая — где-то очень далеко, за океаном (горный хребет, руины... Перу?). Третья — слабая, мигающая, в направлении Краснодара. И по линиям этой сетки от точки к точке побежали импульсы, похожие на светлячков. Отсюда — туда. Оттуда — сюда.
— Сеть... — вырвалось у неё шёпотом.
— Что? — встрепенулись в рации Саша и Семён.
— Они... они не просто изучают. Они картируют. И... синхронизируют. Этот шар... он как маяк. Или как диспетчер. Он настраивает этот узел на частоту других узлов.
Она говорила, с трудом подбирая слова, потому что понимание приходило не через логику, а через прямое чувственное знание, как запах или вкус.
— Зачем? — спросил Саша.
— Не знаю. Чтобы... открыть канал? Чтобы перекачать что-то?
Внезапно новый оператор у шара резко обернулся. Не в их сторону, а в сторону дренажной канавы, где прятался Семён. Он что-то сказал в микрофон на рукаве. Двое охранников у периметра насторожились, взяли в руки не автоматы, а какие-то компактные устройства, похожие на пистолеты с большими дулами.
— Семён, тебя засекли! — выдохнул Саша.
— Не я, — голос Семёна был напряжённым, но спокойным. — Тут что-то ещё. В канаве... движение. Не я.
Маша навела бинокль на канаву. И правда, в зелёной зернистости картинки было видно, как в двухстах метрах от Семёна что-то шевелится в зарослях тамарикса. Что-то большое, но низко прижавшееся к земле. Не животное — движения были слишком осторожными, тактическими.
— Там кто-то есть, — прошептала она. — С другой стороны.
— Вижу, — сказал Семён. — Один. Гражданский. Камуфляж, но не ихний. Старый рюкзак... Очковат. Похоже, тоже подглядывает.
В лагере засуетились. Охранники начали осторожно, цепью, двигаться в сторону канавы. Незнакомец в канаве, видимо, понял, что обнаружен. Он резко рванулся с места, побежал не в сторону от лагеря, а поперёк, пытаясь скрыться за ближайшим холмом. Его побежка была неуклюжей — не спортивной, а какой-то учёной, сутулой.
— Идиот! — выругался Семён. — Бежит прямо под их стволы.
— Мы должны помочь? — Саша уже приготовился выйти из ложбинки.
— Нет! Сиди! — приказал Семён. — Он не наш. И мы не можем ввязываться в перестрелку.
Но перестрелки не случилось. Охранники не стреляли. Один из них поднял свой «пистолет», навёл, и из дула вырвался не снаряд и не луч света, а сгусток густого, чёрного как смоль дыма. Сгусток полетел с неестественной скоростью, догнал бегущего и обволок его с ног до головы. Незнакомец издал глухой, захлёбывающийся крик, споткнулся и рухнул на землю, обвитый клубящейся, почти осязаемой тьмой, которая, казалось, сжимала его, парализуя.
— Что за хрень?! — ахнул Саша.
— Не знаю, — сквозь зубы проговорил Семён. — Электрошокер? Газ? Но такого я не видел.