Снаружи, сквозь толщу земли, донёсся новый, усиливающийся гул. Следующий цикл пульсации. На этот раз он был сильнее. На столе задребезжала кружка. Артём Павлович поднял голову, прислушиваясь не ушами, а всем существом.
— Частота растёт, — констатировал он. — Они ускоряют процесс. У нас очень мало времени.
Они смотрели друг на друга — пятеро людей в подземной норе, затерянные в степи, с разным прошлым, но со схожей судьбой. Профессиональный параноик-криптолог, бывший военный-энтузиаст, его верная жена-архивариус, и двое обычных людей, на которых свалилось наследие исчезнувшей цивилизации.
План был. Была цель. Была опасность, нависшая со всех сторон. И было тихое, невысказанное понимание, что назад, в ту «нормальную» жизнь, пути больше нет. Есть только путь вперёд — в странный, пульсирующий мир, где земля пела на непонятном языке, а тёмные сферы настраивали реальность под чужую мелодию.
— Собираемся, — сказал Семён, первым нарушив тишину. — Марина, ты везешь самое ценное — архивы, жёсткие диски. Мы — оборудование и провизию. Артём Павлович, вы ведёте.
Они засуетились. Жизнь, даже такая, уходила из этого убежища. Маша, помогая Марине упаковывать папки, поймала на себе взгляд Артёма Павловича. Он изучал её, как интересный образец. Но в этом взгляде не было враждебности. Было любопытство учёного и... тень надежды.
«Новый орган чувств», — пронеслось у неё в голове. Страшно. Больно. Неизвестно. Но, возможно, это был единственный способ не просто выжить, а понять, что происходит. И, может быть, защитить то, что стало важно. Семью там, в Краснодаре. И этот хрупкий, непонятный мир здесь, вокруг.
Гул стих так же внезапно, как и начался. Наступила звенящая тишина. Пора было двигаться.
Часть 2
Сборы проходили в лихорадочной, приглушённой спешке. Землянка, всего час назад бывшая убежищем, теперь ощущалась ловушкой. Каждый шорох снаружи заставлял вздрагивать. Артём Павлович, вопреки своей сухой манере, действовал с поразительной эффективностью. Он быстро определил, что брать в первую очередь: его собственный рюкзак с жёсткими дисками и блокнотами, полевой спектроанализатор в алюминиевом кейсе и компактную солнечную панель. Всё остальное он считал расходным материалом.
— Документы, данные — прежде всего, — отрезал он, наблюдая, как Марина засовывает в сумку толстую папку с бумагами. — Аппаратура «Палимпсеста» могла засечь наш радиообмен или тепловые следы. Время работает против нас.
Семён кивнул, упаковывая в мешок остатки провизии и канистры с водой. Саша помогал Маше собрать их скромные вещи. Её руки дрожали, и он прикрыл их своей ладонью.
— Всё будет хорошо. Мы просто меняем дислокацию.
— Они знают, что кто-то был рядом, — прошептала она. — Они будут искать.
— Именно поэтому мы уходим сейчас, — в разговор вступил Артём Павлович, поправляя очки. — Их процедура опроса займёт минимум час-полтора, даже с применением... усиленных методов. Плюс время на анализ места поимки того несчастного, который, к счастью, оказался не нами. У нас есть окно. Небольшое, но есть.
Через пятнадцать минут всё было готово. Погасили последнюю лампу, и тьма, густая и почти осязаемая, влилась в помещение. Семён первым высунулся из люка, замер на несколько секунд, вслушиваясь.
— Чисто. По одному. К машинам.
Они вылезали, прижимаясь к земле. Ночь была глухой, звёздной, но привычный гул земли сменился настораживающей тишиной — как будто сама аномалия затаилась, прислушиваясь. УАЗик Семёна и «Тойота» Саши стояли в тени развалин, в двадцати метрах от входа. Расстояние казалось огромным.
Первыми, бесшумно, как тени, пробежали Семён и Артём Павлович к УАЗику. Марина, сжимая сумку с архивами, двинулась следом. Саша с Машей остались у люка, прикрывая отход.
— Теперь мы, — сказал Саша. — Бежим на три счета. Раз, два...
На счёт «три» они сорвались с места. Сухая трава хрустела под ногами, казалось, невероятно громко. Маша споткнулась о камень, но Саша вовремя подхватил её, почти донеся до машины. Втиснулись во внутрь. В салоне пахло старым пластиком и пылью.