Идея была огромной, пугающей и невероятно сложной. Они сидели в полуразрушенном доме, среди приборов, спаянных на коленке, и этот сухонький учёный предлагал им стать настройщиками реальности.
— С чего начать? — спросила Маша, и в её голосе звучала не робость, а решимость.
— С малого. С синхронизации. Семён, Марина — вы будете нашими глазами и ушами, следить за обстановкой, готовить отходные пути. Я займусь анализом данных с приборов и попробую вычислить безопасные частотные окна. А вы двое... — он указал на Сашу и Машу, — начнёте с простого. Слушать. И слышать. Сначала друг друга. Потом — землю. Потом, возможно, узел. Сейчас ночь, активность «Палимпсеста» после погони, скорее всего, снижена. У нас есть несколько часов до рассвета.
Он достал из кейса два простых, проводных электроэнцефалографа с несколькими датчиками.
— Это не для глубокого анализа. Это чтобы видеть, когда ваши мозговые ритмы входят в состояние, близкое к альфа- и тета-диапазону, благоприятному для восприятия тонких сигналов. И чтобы попытаться зафиксировать момент их синхронизации.
Саша и Маша переглянулись. Всё это было сюрреалистично. Но альтернативы не было. Либо они учатся использовать то, что в них встроили помимо их воли, либо становятся жертвами или пешками в игре более сильных.
— Ладно, — вздохнул Саша. — Показывайте, что делать.
Артём Павлович наклеил датчики им на виски и лоб, подключил провода к своему ноутбуку. На экране забегали две кривые — мозговая активность Саши и Маши. Они были совершенно разными: у Саши — резкие, короткие всплески, у Маши — более плавные, но с хаотичными выбросами.
— Интересно, — пробормотал учёный. — Типичное распределение: доминантная бета-активность, связанная с активным мышлением и стрессом у него, и смешанная картина с элементами гиперактивности таламуса у неё. Теперь попробуйте сесть напротив друг друга. Возьмитесь за руки. Закройте глаза. И просто... дышите. Попытайтесь отогнать мысли о погоне, об опасности. Сосредоточьтесь на дыхании партнёра. Постарайтесь дышать в одном ритме.
Это звучало как инструкция из дешёвого курса медитации. Но они сделали, как сказано. Сели на брезент лицом к лицу, взялись за руки. Ладони у Маши были холодными и влажными, у Саши — горячими и сухими. Он закрыл глаза. Сначала в голову лезло всё: скрип ветра за стеной, писк комара, ноющая боль в пояснице от прыжка через канал. Он пытался сосредоточиться на звуке дыхания Маши. Оно было неровным, прерывистым.
— Не пытайтесь контролировать, — тихим, монотонным голосом говорил Артём Павлович. — Просто наблюдайте. Как будто вы слушаете далёкое море.
Постепенно, очень медленно, дыхание начало выравниваться. Саша почувствовал, как через ладони в него поступает едва уловимая дрожь от Маши. Не страх, а что-то иное — вибрация. Та самая, что была у неё в висках. Он попытался не анализировать, а просто чувствовать. И тогда произошло странное: его собственная головная боль, та, что пришла после «подвига» с деревом, начала меняться. Она не уходила, а как будто растекалась, становясь частью общего фона, и в ней проступил... ритм. Тот самый, низкий гул земли, но теперь не снаружи, а изнутри него самого. И он понял, что это не его ритм. Это был ритм Маши. Или ритм узла, который она уловила и теперь транслировала через себя.
На экране ноутбука две разноцветные кривые, бывшие сначала хаотичными, начали медленно, волнообразно сближаться. Их пики и провалы ещё не совпадали, но они двигались, как два маятника, которые начинают раскачиваться в унисон.
— Поразительно, — прошептал Артём Павлович, глядя на монитор. — Когеренция растёт. Всего за семь минут. Эмпирическое подтверждение гипотезы о синхронизации...
Саша не слышал его. Он слышал гул. И внутри этого гула, как далёкое эхо, начали проступать обрывки. Не слов. Ощущений. Вспышка страха (Маша, погоня). Вспышка ярости (он, дерево). А потом что-то иное. Что-то древнее, тяжёлое, солёное. Давление пластов, медленное движение магмы, пузыри газа, поднимающиеся из тёмных глубин. Ощущение места. Не глазами, а всем существом. Он «видел» не сопку, а саму точку напряжения, узел, где тонкая плёнка реальности была натянута, как кожа на барабане.
И в этот момент Маша вздрогнула и тихо вскрикнула. Её кривая на экране резко взметнулась.
— Вижу... — выдохнула она, не открывая глаз. — Их сферу... Она снова активна. Они... не отдыхают. Они что-то загружают. В узел. Чёрную... точку. Инструкцию. Цель...
Она закачалась, и Саша почувствовал, как её сознание начинает соскальзывать в тот чужой, металлический поток. Инстинктивно он сжал её руки, мысленно (или чем-то другим) потянул её к себе, к их общему, ещё хрупкому ритму.