В зале прошёл одобрительный шёпот. Кирсанов сделал паузу, давая своему помощнику подать ему небольшой предмет, лежащий на бархатной подушке. Камера приблизилась. Это был не ювелирный шедевр, а кусок тёмного, пористого камня, примерно с ладонь. На его срезе был виден чёткий, бледно-серый узор — переплетение линий, очень похожее на тот, что они видели на фотографии из Перу, и на узор с Диска.
— Посмотрите на это, — голос Кирсанова стал почти благоговейным. — Обломок стелы, найденной в Малой Азии. Возраст — около двенадцати тысяч лет. Никакими известными инструментами того времени такое сделать было невозможно. Это не украшение. Это... инструкция. Карта. Ключ. Мир, друзья мои, полон таких ключей от дверей, за которыми лежит истинная природа реальности. Одни используют эти ключи, чтобы попытаться поджечь дом, в котором живут все мы. Другие — из простого любопытства выламывают дверные косяки, не понимая, что рушат несущие конструкции. Моя задача, задача фонда «Палимпсест» — собрать эти ключи. Аккуратно, бережно, с пониманием их ценности. И запереть их в надёжном сейфе. Не для того чтобы похвастаться. А для того чтобы их не использовали для поджога дома. Чтобы дилетанты и фанатики не уничтожили то, чего даже не понимают.
Он говорил убедительно. В его словах не было пафоса мании величия, а была холодная, рациональная убеждённость в своей правоте. Он не походил на злодея из фильма. Он походил на строгого, педантичного архивариуса, который готов сжечь книгу, чтобы её не прочёл невежда.
— Яросвет, — прошептала Маша, глядя на экран. — Он про таких, как Яросвет. «Те, кто поджигает дом».
— И про нас, — мрачно добавил Саша. — «Дилетанты, выламывающие косяки».
— Именно, — кивнул Артём, останавливая запись. — Его философия ясна. Он — хранитель. А все остальные — либо варвары, либо дети, играющие со спичками. В его картине мира нет места для тех, кто хочет не запереть, а понять. Или, не дай бог, использовать знание. Для него это одно и то же.
— Но он же не просто запирает! — воскликнула Марина. — Он же сам использует эти «ключи»! Эта станция на Тамани — разве это не использование?
— Использование под контролем. Во имя сохранения. Он, вероятно, считает, что изъятие содержимого узла — это и есть акт сохранения. Чтобы оно не попало в чужие руки и не могло быть применено. Цель оправдывает средства. Классический менталитет инквизитора.
В комнате стало холодно, несмотря на набирающую силу жару за стенами. Противостоять открытой агрессии, жадности, жажде власти — это одно. Противостоять уверенному в своей правоте, хорошо финансируемому и абсолютно холодному «хранителю» — это было что-то иное. С ним нельзя было договориться. Его нельзя было разжалобить или образумить. Он видел в тебе либо угрозу для наследия, либо помеху для его миссии. И в любом случае, ты был на пути.
— Теперь мы знаем, с кем имеем дело, — сказал Семён. — Знание — сила. Но как это нам поможет остановить его людей?
— Мы должны действовать на опережение, — решительно заявил Артём. — У нас есть фрагменты данных, имя. Нужно попытаться понять их следующий шаг. И подготовиться.
Но следующий шаг, как выяснилось, готовился не только ими.
Ближе к вечеру, когда солнце начало клониться к закату, окрашивая туман над лиманом в кроваво-оранжевые тона, Артём снова получил сообщение. Но на этот раз не от Мануэля. Оно пришло на старый, запасной телефон Семёна, который тот использовал для связи с такими же, как он, «хранителями» и энтузиастами. Номер был незнакомым, зашифрованным.
Семён взял трубку, насторожённо.
— Алло?
Голос в трубке был ровным, бархатистым, с лёгкой, почти незаметной хрипотцой — голос человека, который не привык повышать тон, потому что его и так слушают.
— Семён Игнатьевич? Добрый вечер. Вам не стоит беспокоиться, ваш коллега, Анатолий Сергеевич, жив и здоров. Мы обеспечили ему необходимый уход и... обстоятельную беседу.
Все в комнате замерли. Семён сжал трубку так, что пальцы побелели.
— Кто вы?
— Меня зовут Григорий Львович Кирсанов. Я возглавляю фонд «Палимпсест». Мы занимаемся, как вам известно, сохранением уникального наследия. В том числе и того, с которым вы... имели неосторожность столкнуться в Карелии. История с так называемым «Диском Яросвета».
Лёд пробежал по спине у Саши и Маши. Он знал. Он знал о них.
— Что вам нужно? — спросил Семён, стараясь сохранить спокойствие.
— Вам, как человеку, преданному идее сохранения тайн земли, должно быть близко наше стремление, — продолжил Кирсанов, не отвечая на вопрос. — Яросвет и ему подобные — варвары. Они рвутся использовать то, что должны охранять. Вы же, судя по вашим многолетним записям, скорее, наблюдатель. Я уважаю это. Поэтому предлагаю цивилизованное решение. Передайте мне на хранение все данные, образцы, записи, связанные с тем инцидентом. Координаты места, если оно ещё представляет интерес. И, само собой, любые артефакты, которые могли у вас остаться. Взамен я гарантирую безопасность вам и вашим... новым друзьям. Тем двоим, что были с вами в Карелии. Я знаю, они с вами.