В его голосе не было угрозы. Была констатация факта. Но факт этот был ужасен.
— А если мы откажемся? — спросил Семён.
— Тогда, — голос Кирсанова стал чуть печальнее, как у взрослого, вынужденного наказать ребёнка, — фонд «Палимпсест» будет вынужден продолжить свою работу по очистке узлов от некомпетентного вмешательства. И мы обеспечим сохранность всех связанных материалов самостоятельно. Наши методы, должен вас предупредить, менее... деликатны. Ваш коллега Анатолий Сергеевич, к счастью, оказался сговорчивым. Надеюсь, вы проявите такую же разумность. У вас есть ровно сутки. Я позвоню завтра в это же время. Жду вашего ответа.
Связь прервалась. Семён медленно опустил телефон. Его лицо было землистым.
— Он знает всё. Про Карелию. Про нас. Он даёт сутки.
— Ультиматум, — прошипел Саша. — Сдать всё или...
— Или они придут и заберут силой, — закончила Марина. — И «обеспечат сохранность» — звучит как эвфемизм для того, чтобы убрать нас с дороги.
— Не обязательно физически, — сказал Артём, но в его голосе не было уверенности. — Они могут изолировать, дискредитировать, запугать. У них ресурсы. Но... сутки. Это мало.
В этот момент Маша вскрикнула и схватилась за голову.
— Маш!
— Они... уже здесь, — выдавила она, задыхаясь. — Не люди... сигнал. Усиливается. Близко. Очень близко!
Артём бросился к приборам. Спектрограф зашкаливал. Частота, которую они отслеживали, резко возросла по мощности. И она исходила не с направления сопок, а гораздо ближе. Менее чем в километре.
— Они пеленгуют нас! — крикнул он. — По теплу, по электромагнитному следу, по чёрт знает чему! Собирайте всё ценное! Надо уходить! Сейчас!
Началась паника. Но не хаотичная. Семён и Марина, действуя как отлаженный механизм, стали сгребать в мешки самое важное: жёсткие диски, блокноты, приборы Артёма. Саша помогал Маше встать — её шатало от нахлынувшей волны чужеродного сигнала, давящего на сознание.
— Не могу... он давит... — она стонала, зажмурившись.
— Держись за меня, — приказал Саша, обхватывая её за плечи. — Не слушай его. Слушай меня. Мы уходим.
Они выскочили из кордона. Вечерело. Длинные тени от кустов ползли по земле. И в этих тенях что-то двигалось. Не люди — пока. Но в воздухе стояло низкое, едва слышимое гудение, словно от высоковольтной линии. Исходило оно со стороны небольшой рощицы в двухстах метрах.
— Машины оставляем! — скомандовал Семён. — Они по ним выйдут сразу. Уходим пешком, к воде, по мелководью. Там тепловой след размоет.
Они бросились бежать, сгорбившись, от кордона к берегу лимана. Неслись по колючей траве, спотыкаясь о кочки. Сзади, из рощи, выехал тот самый тёмный внедорожник. Он двигался не спеша, словно хищник, уверенный в своей добыче. Из его люка на крыше поднялась не пушка, а вращающаяся антенна-локатор.
— Бегите! — крикнул Семён, останавливаясь и разворачиваясь. Он что-то достал из кармана — похоже на ту самую «глюк1-устройство» Артёма. — Я задержу!
— Нет! Вместе! — закричала Марина, но её уже тянул за руку Артём.
Саша, почти неся Машу, достиг берега. Вода была тёплой, вязкой, по колено. Они побрели вдоль берега, стараясь не поднимать брызг. Сзади раздался резкий, неприятный визг — Семён активировал устройство. Внедорожник на секунду замер, фары мигнули. Но затем снова тронулся вперёд. Устройство, видимо, лишь ненадолго его дезориентировало.
— Они адаптировались, — сквозь зубы процедил Артём, продираясь через камыши. — Или мощность мала...
Внедорожник медленно, но неотвратимо сокращал дистанцию. Он уже не скрывался, ехал по открытой местности. Из его боковых дверей вышли двое людей в сером. Они двигались быстро и целенаправленно, не прямо к ним, а по дуге, пытаясь отрезать путь к отступлению.
Маша, почти без сознания от давящего сигнала, вдруг рванулась в сторону, вырвавшись из рук Саши.
— Нет! Хватит! — закричала она не им, а в пустоту, в сторону внедорожника и той невидимой антенны. Она встала по колено в воде, раскинув руки, и её лицо исказилось не страхом, а яростью. — ЗАМОЛЧИ!
И она не просто закричала. Она сфокусировалась. Всей мощью отчаяния, всей силой своего «нового органа», который до этого лишь робко щупал камни. Она представила этот давящий сигнал как физический объект — чёрную, пульсирующую струну. И мысленно, со всей силой, дернула за неё, стремясь не погасить, а исказить, запутать, порвать.