Когда первая дрожь прошла и сознание прояснилось, Артём Павлович приступил к делу. Он разложил на кухонном столе своё уцелевшее оборудование — ноутбук, спектроанализатор, несколько самодельных датчиков.
— Мы не можем позволить себе длительную адаптацию, — заявил он, подключая приборы к повер банк. — Кирсанов не станет ждать. Его люди уже прочесывают район. Наше преимущество — в мобильности и в ваших способностях. Их нужно развивать. Систематически.
Маша, закутанная в одеяло, сидела на табурете и смотрела на свои руки. В местах, где когда-то «горел» канал, теперь чувствовалась лишь лёгкая, фантомная пульсация, как после долгого напряжения мышц.
— С чего начнём? — спросила она тихо.
— С диагностики и калибровки, — ответил Артём. — Вам, Мария, нужно научиться не просто реагировать на внешние раздражители, а активно сканировать пространство. Различать фоновый «шум» Земли, гармоничные вибрации здорового узла и... чужеродный, насильственный сигнал «Палимпсеста». Ваше восприятие должно стать не пассивным радаром, а активным сонаром. Вы посылаете запрос — получаете отклик. Слабо, осторожно, чтобы не привлечь внимание.
Он встал и подошёл к окну, выходящему в сторону холмов.
— Это место — идеальный полигон. Здесь есть естественные, слабые выходы энергии — те самые разломы. Они не активны как узлы, но «звучат» на своей частоте. И где-то в пределах десяти километров, судя по картам, должен быть малый, стабильный узел — родник с аномальным минеральным составом, отмеченный ещё в советских геологических отчётах. Ваша задача — научиться находить разницу между общим фоном и точкой концентрации.
— Как я могу это сделать? Я же не могу просто «послать запрос». Я даже не знаю, как это.
— Начнём с малого. С заземления. — Артём принёс со двора большую миску, наполнил её водой из колонки. — Вода — проводник. Опустите руки. Закройте глаза. И попробуйте не слушать ушами, а... чувствовать кожей. Не температуру. Вибрацию. Микроколебания воды, вызванные не ветром, а тем, что под землёй.
Маша послушно опустила руки в прохладную воду. Поначалу ничего, кроме ощущения влаги и холода. Она пыталась сосредоточиться, но в голову лезли обрывки воспоминаний: погоня, чёрный внедорожник, давящий сигнал. Она вздрогнула.
— Не получается. Я только страх чувствую.
— Страх — это тоже вибрация, — сказал Артём, не осуждающе, а констатирующе. — Ваша собственная. Её нужно признать, а потом отодвинуть в сторону. Как шум в наушниках. Представьте, что ваше внимание — это луч фонарика. Сейчас он мечется, освещает всё подряд — страхи, воспоминания, усталость. Сфокусируйте его. Сузьте до точки. До кончиков пальцев в воде. И ждите. Не ждите громкого сигнала. Ждите... изменения качества тишины.
Маша заставила себя сделать глубокий вдох и выдох. Она вспомнила, как это было с камнем — как она представляла луч внимания. Сейчас было сложнее. Вода была менее плотной, менее определённой субстанцией. Но она попробовала. Представила, как всё её сознание стекает из головы, по шее, по плечам, в руки, в пальцы. Она перестала ждать и просто была там, в точке соприкосновения кожи и воды.
И постепенно, очень медленно, она начала замечать. Сначала это было похоже на едва уловимый высокий звон где-то на границе слуха. Потом он сменился ощущением — будто вода под её пальцами не совсем неподвижна. В ней есть едва уловимая, едва ощутимая рябь, идущая не сверху, а снизу. Словно кто-то очень осторожно постукивает по дну миски. Тук-тук-тук... с долгой, растянутой паузой. Ритм был медленным, глубоким, убаюкивающим.
— Я... что-то чувствую, — прошептала она. — Ритм. Очень медленный. Не как пульс. Как... дыхание.
— Описывайте, — тихо попросил Артём, не сводя глаз с экрана ноутбука, куда, видимо, выводились данные с датчиков, подключённых к миске.
— Глубокое. Тяжёлое. Спокойное. Как будто огромное животное спит под землёй и... вздыхает во сне.
— Это фоновый резонанс разлома, — кивнул учёный. — Низкочастотные колебания, вызванные микро-движениями плит. Хорошо. Теперь запомните это ощущение. Это — «ноль». Базовая, здоровая вибрация этого места. Теперь... — он подошёл и капнул в воду в другом конце миски каплю уксуса из стоявшей на столе бутылки. — Попробуйте почувствовать разницу.
Маша сосредоточилась. Сначала ничего. Потом, через несколько секунд, она ощутила, как в ровное, глубинное «дыхание» вплелась лёгкая, резкая нота. Не звук, а скорее, ощущение кислого, щиплющего на языке. Это было не в воде, а в том самом поле вибраций, которое она теперь улавливала.
— Есть что-то... острое. Чужеродное. Оно не в ритме. Оно... портит картину.
— Отлично! — в голосе Артёма впервые прозвучало одобрение. — Вы уловили диссонанс. Минимальный, контролируемый. Теперь представьте, что сигнал «Палимпсеста» — это не капля уксуса, а целая бутыль кислоты, вылитая в источник. Резкий, агрессивный, подавляющий всё остальное. Ваша задача — научиться чувствовать эту разницу на расстоянии. Чтобы, даже не видя их станции, знать, что узел «заражён» их вниманием.