Просто съездить и узнать, почему Земля начала стучать по непонятному для всех, кроме них, счету.
Часть 2
Решение поехать далось нелегко, но было принято с той странной легкостью, которая возникает, когда откладывать уже нельзя. Саша вышел из тени балкона в гулкую, наполненную детскими криками кухню, где Маша, стиснув зубы, с силой выжимала швабру в ведро. Вода хлюпала серо и неохотно.
— Маш, — начал он осторожно, перекрывая шум с улицы. — Звонил Семён.
Швабра замерла. Маша медленно выпрямилась, положила ладонь на поясницу, отводя боль. Смотрела на него не мигая.
— И?
— Он не в Карелии. Он на Тамани. Говорит, там что-то происходит. С грязевыми вулканами. Ненормальное.
— Ненормальное, — повторила она без интонации. — И что, мы должны бросить всё и мчаться туда? Опять?
— Он говорит, там уже кто-то есть. Не наши.
— А кто «наши», Саша? — в её голосе прорвалась усталая горечь. — Мы с тобой? Семён? Больше никого нет. И Диска нет. Мы — просто люди. У тебя нет работы, у меня полный невроз, дети каждый день спрашивают, почему мама всё время грустная. И теперь — «ненормальное». Опять.
Она резко опустила швабру в ведро, брызги полетели на пол.
— Я не хочу, — сказала она тихо, но очень чётко. — Я не хочу туда возвращаться. В этот... хаос. Я хочу, чтобы чайник закипал вовремя, чтобы в кране была горячая вода, чтобы Павлик просил почитать на ночь про драконов, а не просил меня объяснить, почему я иногда кричу во сне. Всё.
Саша подошёл ближе, взял её за руки. Они были холодные, несмотря на жару.
— Я тоже этого хочу. Больше всего на свете. Но если Семён прав, и это «ненормальное» полезет к нам в гости? Если оно уже лезет? Ты сама говорила про вибрации, про сны. Мы не можем просто заткнуть уши.
Маша закрыла глаза, её лицо исказила гримаса внутренней борьбы. Она знала, что он прав. Эта знакомая тяжесть в груди — не только страх, но и долг. Долг перед тем, что им открыли. И перед тем, что они, возможно, разбудили.
— Ладно, — она выдохнула, открыв глаза. В них была решимость, выжженная дотла усталостью. — Ладно. Но как? Маме что сказать? Детям?
— Скажем, что Семён предложил пожить на море, в палатках. Дешево и сердито. А мама останется с детьми. У неё же отпуск в садике у Павлика.
Варвара Степановна, услышав своё имя, появилась в дверях с тарелкой порезанных помидоров.
— Что у меня? О чём говорим?
— Мам, — начала Маша, натягивая на лицо подобие лёгкой улыбки. — Семён звонил. Приглашает к себе на Тамань, в палаточный лагерь у моря. Говорит, места дикие, красивые, воздух. Мы с Сашей думали съездить на недельку... отдохнуть, мозги проветрить.
Варвара Степановна поставила тарелку на стол, оценивающе посмотрела на невестку, потом на сына.
— На неделю? В палатках? В такую жару? Да вы с ума сошли. Вы же измученные оба как... — она поискала сравнение. — Как те собаки бродячие после зимы. Вам не палатка нужна, а санаторий.
— Мам, санаторий мы не потянем, — Саша включился в игру, разводя руками. — А у Семёна бесплатно. И правда, сменить обстановку. Может, я потом с новыми силами за работу.
— А дети? — главный козырь Варвары Степановны всегда был наготове.
— Мы с вами останемся! — из коридора вбежал Руслан, явно подслушивавший. — Я бабушке помогу, за Павликом присмотрю. Я же взрослый.
Павлик, примчавшийся следом, ухватился за ногу Маши.
— Мама, не уезжай!
— Павлик, мы ненадолго, — присела перед ним Маша, гладя его взъерошенные волосы. — Мы привезём тебе ракушек самых красивых. А ты будешь слушаться бабушку и брата.
— А папа найдёт работу? — с внезапной детской проницательностью спросил мальчик, глядя на Сашу.
Тот почувствовал укол в сердце.
— Обязательно найдёт. После отдыха.
Варвара Степановна вздохнула, смирившись с неизбежным. Она видела, как Маша тает на глазах, как сын ходит по дому призраком. Может, и правда, смена места поможет.
— Ладно, езжайте. Только не лезьте в какие-то дебри. И звонить каждый день.
План был принят. Начались сборы. Неспешные, бытовые, успокаивающие своей рутиной. Саша достал с балкона старую палатку, проверил тенты. Маша собирала аптечку, складывала в сумку простую еду: тушёнку, крупы, чай. Всё как для обычного похода. Только в самый низ рюкзака Саша положил увесистый мультитул, мощный фонарь и портативное зарядное устройство — наследие прошлых «отпусков». Маша, проходя мимо, увидела и ничего не сказала. Просто кивнула.
На следующее утро решили заскочить на рынок за последними мелочами: сыром, копчёной рыбой для Семёна (он её обожал), свежими фруктами. Атмосфера там была своей, особенной — гулкая, пряная, перенасыщенная жизнью. Центральный рынок Краснодара в июле — это адская смесь запахов: спелые персики и помидоры, горячий лаваш, свежая зелень, маринованные огурцы, доносящийся от мясных рядов тяжёлый дух парного мяса и где-то вдалеке — тонкая струйка аромата восточных сладостей. Крики продавцов, спор из-за цен, смех, плач детей, гремучая какофония разных языков и диалектов.