— Расслабьтесь, — посоветовал Артём. — Напряжение — это помеха. Вспомните, как было в машине. Вы не думали о механике. Вы просто хотели, чтобы они отстали. Страстно, безоговорочно. Сейчас страсти нет. Найдите её. Но не в ярости. В... решимости. В упрямстве.
Саша попробовал снова. Он представил, что занавеска — это флажок на финише, до которого ему нужно дотянуться. Он должен заставить её шелохнуться. Это вопрос принципа. Внутри него закипело знакомое раздражение от собственного бессилия, смешанное с завистью к успехам Маши и страхом перед Кирсановым. Эта гремучая смесь эмоций и была той самой «страстью». Он не пытался её обуздать, а, наоборот, позволил ей накопиться, сконцентрироваться в одну точку — в желании увидеть движение этой занавески.
И тогда он почувствовал, как что-то внутри сдвигается. Не физически, а как бы смещается точка приложения силы. Головная боль сменилась странной пустотой в груди, будто там образовалась воронка, всасывающая воздух. Он не видел, не слышал ничего необычного. Но занавеска на окне дёрнулась и отклонилась в его сторону. Ненадолго, всего на сантиметр. Но это было движение!
Вдохновлённый успехом, Саша попытался усилить эффект. Он сжал волю в кулак и мысленно толкнул сильнее. Он хотел уже не шевельнуть занавеску, а захлопнуть старое, неплотно прикрытое слуховое окно на чердаке.
Эффект превзошёл все ожидания.
Он не слышал хлопка. Он почувствовал его всем телом — как будто воздух вокруг внезапно сжался и рванул в одну точку. Во всём доме, со скрипом и грохотом, захлопнулись ВСЕ незапертые двери и створки: и кухонная, и в комнату, и даже дверца печки-буржуйки. От резкого перепада давления со стола упала кружка, разбившись с дребезжащим звоном. Марина, находившаяся внутри, вскрикнула от неожиданности.
Саша отшатнулся, как от удара током. Головная боль вернулась, теперь уже раскалывающая, тошнотворная. Перед глазами поплыли тёмные пятна. Он едва устоял на ногах.
— Вот чёрт... — выдохнул он, хватаясь за голову.
Маша бросилась к нему, поддержала.
— Саш! Ты в порядке?
Артём Павлович, не обращая внимания на хаос в доме, подошёл к Саше с горящими глазами.
— Интересно! Крайне интересно! Вы сгенерировали не направленный импульс, а сферическую ударную волну низкой интенсивности, но достаточной для создания резкого перепада атмосферного давления в замкнутом объёме! Это подтверждает гипотезу о воздействии на вероятностные поля и квантовый вакуум! Вы не двигали предметы напрямую. Вы изменили вероятность того, что воздух в этот момент двинется в определённом направлении с определённой силой! Колоссально!
— Колоссально, — проворчал Саша, опускаясь на ступеньки крыльца. Внутри всё вывернуто наизнанку, в ушах звенит, а этот сумасшедший учёный радуется, как ребёнок. — Только я чуть не контузил себя и всех вокруг.
— Побочный эффект неотработанного навыка, — отмахнулся Артём. — Но сам факт! Вы можете это воспроизвести? Контролируемо?
— Я сейчас вообще ничего воспроизводить не могу, кроме желания выпить таблетку от мигрени.
Марина, выйдя из дома и оценив обстановку, покачала головой.
— Практикум практикумом, но дом-то нам ещё ночевать. Давайте вы, мужчины, хотя бы двери обратно приоткроете, а то как в погребе.
Семён, молча наблюдавший за всем с порога, хмыкнул.
— Ну что, команда у нас формируется. Одна — экстрасенс-следопыт. Другой — ходячий барический взрыв. Осталось только мне с Мариной научиться материализовывать пельмени из эфира, и будем полностью автономны.
В его голосе звучала горьковатая шутка, но все понимали — это не шутка. Это их новая реальность. Сидя на крыльце развалюхи в предгорьях, окружённые тишиной, которая уже не казалась безопасной, они по крупицам собирали своё новое «я». Маша — тонкий инструмент, сканер и, возможно, целитель. Саша — грубая, неконтролируемая сила, которую предстояло обуздать. Артём — мозг, теория и техника. Семён и Марина — опыт, связь с реальным миром и тыл.
Они были разрозненными, испуганными, не умеющими управлять своими дарами. Но они были вместе. И этот вечер, с разбитой кружкой, захлопнувшимися дверями и головной болью Саши, был их первым, неуклюжим, но настоящим уроком в новой школе. Школе аномалий, где ставкой была не оценка, а их жизни и судьба чего-то древнего и беззащитного, что доверилось им в виде странного наследия. Урок только начинался.
Часть 2
Вечер после «инцидента с дверьми» прошёл в напряжённой тишине. Головная боль у Саши постепенно отступила, сменившись глухой, изматывающей слабостью, как после тяжёлой физической работы. Маша сидела рядом с ним на старой тахте, накрыв его ноги своим одеялом, и время от времени поглядывала на Артёма Павловича. Тот, восстановив в доме порядок, снова уткнулся в ноутбук и свои расчёты, но на смену научному азарту в его глазах пришла задумчивая, собирающая пазл сосредоточенность.