Маша шла, слегка пригнув голову, будто от шума ей было физически больно. Она сжимала Сашину руку, и он чувствовал, как её пальцы время от времени судорожно дёргались.
— Ты как? — наклонился он к её уху.
— Громко. Очень громко. И не только звуками, — прошептала она в ответ, косясь на толпу. — Как будто все кричат ещё и внутри. Не словами, а... эмоциями. Вот тот дядька, что арбузы продаёт, — он злится, что вчера проиграл в домино. А девушка с зеленью — влюблена, у неё голова кружится. Это ужасно.
Саша прикрыл её плечо своей рукой, пытаясь стать живым щитом. Они пробирались к рыбным рядам. Часы на высокой башне над центральным входом показывали 11:07.
И вдруг всё изменилось.
Это было не как в кино — не резкая тишина и замирание людей. Сначала Маша вздрогнула всей спиной, словно её ударили током. Она вскрикнула, но её крик потонул в общем гуле. Саша обернулся, увидел её бледное, искажённое ужасом лицо. Она схватилась за виски.
— Маш! Что?!
— В голове... — её глаза были широко распахнуты, но взгляд был пустым, обращённым внутрь. — Голос... Чужой... Непонятно...
В этот момент Саша заметил неладное вокруг. Продавец рыбы, с которым только что торговались, замер с поднятым большим ножом в руке, уставившись на свои наручные часы. Пожилая женщина у овощного прилавка трясла свой телефон, тыкая в экран. По рядам пробежала волна недоумённых возгласов, нарастая, как гул улья.
— Часы встали! У всех! Что за хрень?!
— У меня на телефоне тоже! Смотри, 11:08 и не идёт!
— И у меня! Матрица, блин, глючит!
Саша посмотрел на свои простые цифровые часы. Цифры 11:08 светились неподвижно. Он вытащил телефон. Там тоже было 11:08. Всюду — на электронных табло, на механических часах у стариков — секундные стрелки замерли, цифры замкнулись в статике.
Паника, зыбкая и пока ещё недоуменная, поползла по рынку. Но длилось это недолго. Примерно через пять минут (Саша отсчитывал про себя, глядя на неподвижную, но всё же идущую в голове секундную стрелку) кто-то крикнул:
— Пошли! Часы пошли!
И правда. На башенных часах стрелка дёрнулась и поползла дальше, показывая 11:13. Врубились мелодии на телефонах, получивших сигнал времени, затрещали голоса, ругань смешалась со смехом облегчения.
— Глюк какой-то, на вышке, наверное, сбой.
— Да всегда эти технологии... раньше по солнцу жили и норм.
— Бабка, дай два кило, только поживее, а то у меня обеденный перерыв!
Жизнь, грубая и неостановимая, снова вступила в свои права. Инцидент был списан на «скачок напряжения», «сбой спутников», «массовую истерию». Уже через десять минут о нём почти забыли.
Но Маша не забыла. Она стояла, прислонившись к холодной стене колонны, и дрожала мелкой дрожью. Саша обнял её, пытаясь согреть.
— Что было? Что ты слышала?
— Не слышала, — её голос был хриплым шёпотом. — Увидела. И почувствовала. Это был не язык... это был сгусток. Чужого сознания. Холодного, металлического, без эмоций. Оно просто констатировало факт. На непонятном наречии, но смысл... смысл я поняла. Оно сказало: «Синхронизация. Точка доступа 74-альфа стабильна. Переход на следующий цикл сканирования».
Она подняла на Сашу глаза, полные слез не от страха, а от отчаяния.
— Я сошла с ума, да? Это шизофрения. Последствия стресса. Надо к психиатру.
— Нет, — твёрдо сказал Саша, хотя внутри у него всё переворачивалось. — Ты не сошла с ума. Часы действительно встали. На пять минут. Это была не галлюцинация. Это было... воздействие.
— Но откуда? Кто? Этот «Палимпсест», о котором говорил Семён?
— Не знаю. Но теперь мы едем точно.
Он купил рыбу на автопилоте, почти не торгуясь. Маша молчала всю дорогу домой. В автобусе она смотрела в окно, но Саша видел, как она постоянно потирает виски, будто пытаясь стереть остаточное ощущение.
Дома, упаковывая вещи, они держались вместе, как раньше, в самые плохие времена. Молчаливая поддержка, плечо, на которое можно опереться. Вечером, уложив детей, они сидели на кухне при тусклом свете, допивая холодный чай.
— Надо позвонить Семёну, предупредить, что выезжаем завтра на рассвете, — сказал Саша.
— Позвони. И... спроси про Марину. Как она. Мне надо с ней поговорить.
Саша кивнул. Марина, жена Семёна. Их скала. Он набрал номер.
Семён ответил почти сразу, голос на этот раз был более собранным, но фоном слышался настойчивый, монотонный ветер.
— Принял решение?
— Выезжаем завтра утром. Доберёмся до Славянска-на-Кубани, а дальше по навигатору к твоим координатам. Что на месте?
— Пока тихо. Пульсация продолжается. Аппаратура «гостей» стоит, но людей не видно. Возможно, уехали на базу. Место... гиблое, Саш. Сопки плюются грязью, вода в лимане отливает странным цветом. Будь готов.
— Готов, — Саша помолчал. — Как Марина? С ней всё в порядке?
— Что с ней может быть? — в голосе Семёна послышалась привычная грубоватая нежность. — Она, как танк. Готовит мне обеды в термосах, ругает, что старый дурак лезет куда не надо, и... помогает сводить данные. Говорит, глаза у меня уже не те, цифры путаю.