Петров и Семёнова оказались в ловушке. Их миссия была тайной, деликатной. Публичный скандал с привлечением соседей и потенциальным прибытием участкового (пусть даже и вымышленного) был полным провалом. Они не могли оставаться.
— Всё, — сказала Семёнова, бросая на Варвару Степановну и Руслана взгляд, в котором читалась не человеческая злоба, а холодная констатация ошибки в алгоритме. — Ваше поведение зафиксировано. Ребёнок явно неадекватен, агрессивен. Это только усугубит ситуацию. Мы уходим. Но это не конец.
Она кивнула Петрову. Тот, бросив последний, обещающий взгляд на Руслана, развернулся и тяжёлой походкой направился к выходу. Они вышли, не закрывая дверь.
Варвара Степановна, прислонившись к стене, медленно сползла на пол. Дыхание её было прерывистым. Руслан бросился к ней.
— Бабушка! Ты как?
— Жива, внучек, жива… — она обняла его, и её руки дрожали. — Господи, что это было? Кто они?
— Не соцработники, — твёрдо сказал Руслан, глядя в пустую дверной проём. — Это они. Те, от кого папа с мамой прячутся.
Павлик, расплакавшийся от шума и криков, выбежал из прихожей и вцепился в бабушку. В этот момент на пороге появился дядя Витя в майке-алкоголичке и штанах, подтянутых на живот.
— Варвара? Руслан? Где они, сукины дети? Толкать старуху? Я им…
— Уже ушли, дядя Витя, — Руслан встал, пытаясь выглядеть взрослее. — Спасибо.
— Да что ж такое-то? — вошла тётя Люда, уже с подобающим случаю выражением лица. — Какие соцработники? Документы смотрели?
— Смотрели, — Варвара Степановна с помощью Руслана поднялась. Её ум, затуманенный страхом, начал работать. Нужно было выкручиваться. — Всё… всё недоразумение. Проверка какая-то плановая. А Руслан переволновался, музыку включил… Я его, балбеса. Спасибо, соседи, что откликнулись. Всё в порядке.
Она пыталась улыбнуться, но улыбка получилась кривой. Соседи смотрели с недоверием, но, видя, что явного беспорядка нет, а бабушка вроде цела, начали потихоньку расходиться, покачивая головами и что-то бормоча про «нервных детей» и «беспредел чиновников».
Когда дверь закрылась, в доме воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только тиканьем часов и всхлипываниями Павлика. Руслан подошёл к окну, отодвинул занавеску. На улице никого. Но через дорогу, в тени раскидистого каштана, стояла серая, невзрачная иномарка. Та, на которой приехали «гости». Она не уехала. Она ждала.
— Бабушка, — сказал Руслан тихо. — Они не ушли. Они смотрят.
Варвара Степановна подошла, глянула. Увидела машину. Поняла. Лёд сковал её внутри.
— Надо звонить… Саше… Маше…
— Нельзя, — Руслан перехватил её руку, тянувшуюся к телефону. — Они, наверное, слушают. Или могут. Папа говорил, что нельзя по обычному телефону о серьёзном.
Он был прав. Они оказались в осаде. В своём собственном доме. Цепная реакция запущена: их выследили, провели разведку боем, и теперь дом будет под колпаком. Пока родители где-то в горах пытаются понять древние камни, древние камни в лице «Палимпсеста» пришли к ним домой, постучали в дверь и показали, что знают, где их дети. И где их слабое место.
Руслан посмотрел на бабушку, на испуганного брата, на знакомые стены, которые внезапно перестали быть защитой. Он не был героем. Он был подростком, у которого тряслись коленки и сохло во рту. Но он сделал то, что мог. Он поднял шум, привлёк внимание, выиграл немного времени. И выбросил телефон с записями. Может, его найдут соседи. Может, нет. Но он не достался им.
Он подошёл к бабушке, обнял её и Павлика.
— Ничего, — прошептал он, больше убеждая себя. — Ничего. Папа с мамой что-то придумают. А мы… мы будем осторожны. И не будем открывать дверь никому.
Варвара Степановна кивнула, сжав его в объятиях. Страх отступал, сменяясь чем-то другим — холодной, стальной решимостью матери и бабушки, готовой за своих детей и внуков на всё. Дом был под наблюдением. Но это был её дом. И пока она жива, чужие серые люди не пройдут дальше порога. Не в этот раз. Она посмотрела в окно на серую машину и мысленно, со всей силой, пожелала им провалиться сквозь землю. Не как заклинание, а как обещание самой себе.
Охота «Палимпсеста» началась. Но первая схватка, неожиданно, закончилась не в их пользу. Благодаря смекалке испуганного подростка и громкой музыке, которая, как оказалось, может быть не только раздражителем, но и оружием. Война перешла на новую территорию. На территорию дома. А дом, как выяснилось, умел защищаться. Пусть даже руками тринадцатилетнего парня и сердцем старой женщины.
Глава 7: Часть 3 Маленькая победа
Горы, в которых они скрывались, не знали о буре, бушующей в Краснодаре. Здесь был свой, размеренный и древний, порядок вещей. После откровений у дольмена в группе воцарилось хрупкое равновесие. Было страшно, но страх этот стал рабочим материалом, а не парализующим ядом. Артём Павлович днём и ночью корпел над данными, пытаясь вычленить из перехваченных сигналов «Палимпсеста» структуру их сети, ища уязвимости. Семён и Марина взяли на себя обустройство долговременного лагеря в более глухом месте, в пещерке выше по склону. Маша и Саша тренировались – уже не как новички, а как специалисты, оттачивающие своё мастерство. Она училась не просто слушать узел, а фильтровать потоки, искать в них конкретную «информационную нить». Он – концентрировать свою волю не во взрывной волне, а в сфокусированном «ударе», способном, например, расщепить камень по естественной трещине или создать невидимый барьер из сжатого воздуха на несколько секунд.