Их связь, их синхронизация, стала почти физической реальностью. Они могли, держась за руки, без слов понимать, куда смотрит внутренний взгляд другого. Это было утешительно и страшно одновременно – терялись последние границы, но в этой потере была сила.
Разрушил это шаткое спокойствие звонок. Не на телефон Семёна, который они использовали для связи с внешним миром крайне редко и только через цепочку шифров. Звонок пришёл на старый кнопочный «Нокиа» Саши, который он считал давно утерянным. Он лежал на дне его рюкзака, выключенный, без сим-карты. И вдруг, вечером, когда они у костра делились скудным ужином, этот артефакт эпохи внезапно завибрировал и заиграл стандартную, до ужаса знакомую мелодию звонка.
Все замерли. Саша, побледнев, вытащил из рюкзака трясущуюся пластиковую коробку. На экране горел не номер, а слово: «ЧАСТНЫЙ».
— Не бери, — мгновенно сказал Артём, но было уже поздно. Инстинкт, смешанный с леденящим предчувствием, заставил Сашу нажать зелёную кнопку. Он поднёс трубку к уху, не говоря ни слова.
— Александр, добрый вечер, — раздался в трубке голос. Бархатный, спокойный, с лёгкой хрипотцой и безупречными интонациями человека, привыкшего, что его слушают. — Надеюсь, я не оторвал вас от важных дел? Это Григорий Львович Кирсанов.
Воздух вокруг костра стал ледяным. Маша схватилась за Сашину руку, её пальцы впились ему в запястье. Семён медленно поднялся, его рука потянулась к ножу за поясом. Артём застыл, как статуя.
— Откуда этот номер? — Саша выдавил из себя, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
— О, это технические мелочи, — Кирсанов сделал небольшую паузу, будто отхлебнул чаю. — Когда интересуешься человеком, находишь все возможные пути связи. Даже самые… архаичные. Как ваш старый телефон. Спутниковая ретрансляция, знаете ли, творит чудеса.
— Что вам нужно?
— Прямолинейность. Мне это нравится. Я, как вы, наверное, догадываетесь, не монстр. Я не испытываю ни к вам, ни к вашей семье личной неприязни. Вы — следствие, а не причина. Следствие варварского обращения с наследием, которое устроил тот безумец, Яросвет. Вы — дилетанты, втянутые в игру, правил которой не понимаете.
В каждой фразе была холодная, неоспоримая уверенность. Он не угрожал. Он констатировал.
— Мы предлагаем сделку, — продолжил Кирсанов. — Вы передаёте мне, в фонд «Палимпсест», все известные вам данные: координаты активных и спящих узлов, результаты ваших… наблюдений, любые артефакты или их фрагменты. И прекращаете свою самодеятельность. Вы уходите. Возвращаетесь к своей обычной жизни. К своей матери, Варваре Степановне. К сыновьям, Руслану и Павлику. Мы обеспечиваем их полную безопасность. Более того, мы можем оказать материальную поддержку. Вы ведь испытываете сложности с работой, Александр? Это решаемо.
Саша слушал, и мир вокруг него сужался до точки – голоса в трубке. В ушах зашумела кровь. Ярость, горячая и слепая, поднялась из желудка к горлу. Он видел перед собой серую машину под окном своего дома. Видел, как Петров отталкивает его тёщу.
— Вы… вы были у моего дома, — прошипел он.
— Была необходимая профилактическая беседа, — голос Кирсанова оставался ровным. — Чтобы прояснить намерения. Ваш старший сын, надо сказать, проявил незаурядную… прыть. Шум, паника, привлечение внимания соседей. Примитивные, но эффективные тактики. Однако, Александр, это не меняет сути. Наши люди были вежливы. Следующий визит, если до него дойдёт, будет куда менее церемонным. Социальные службы, полиция, органы опеки — у нас есть множество рычагов, чтобы изъять детей из среды, которую их родители сделали нестабильной и опасной. Или, как вариант, просто обеспечить вашей семье такой уровень внимания, при котором любое ваше движение будет нам известно. Навсегда.