Маша, видя, как Саша белеет, прижалась к нему, пытаясь уловить обрывки разговора. Он сжал её руку так, что кости хрустнули, но она не отдернула.
— Вы предлагаете сдаться, — голос Саши был хриплым, чужим.
— Я предлагаю цивилизованное разрешение кризиса, — поправил Кирсанов. — Вы отдаёте то, с чем не умеете обращаться и что только приносит вред. Мы сохраняем это и гарантируем безопасность вам и вашим близким. Все остаются живы и здоровы. В противном случае… — он сделал драматическую паузу. — В противном случае фонд «Палимпсест» будет вынужден очистить узлы от некомпетентного вмешательства. А ваша семья станет заложником вашего дилетантизма. Выбор за вами, Александр. У вас есть сорок восемь часов. Я позвоню на этот же номер. Жду вашего ответа. И, пожалуйста, передайте мои наилучшие пожелания вашей супруге. Её способности… впечатляют. Жаль, что они будут похоронены вместе с вашим безрассудством.
Связь прервалась. Саша медленно опустил руку с телефоном. Он смотрел в пустоту, не видя ни лиц, ни костра, ни гор. Внутри него бушевал ураган из ярости, страха и абсолютного, всепоглощающего отчаяния. Они добрались до самого сердца, до самого дорогого, и положили на него ледяную руку.
— Что он сказал? — тихо спросила Марина. — Саша?
— Дети… — выдохнула Маша, прочитав всё по его лицу. — Он говорил про детей?
Саша вдруг рванулся с места и с диким рёвом швырнул телефон в скалу. Пластик разлетелся на сотни кусков с сухим треском. Он зарычал, схватился за голову, будто пытаясь выдавить из неё этот голос, эти слова. Потом обернулся, и его глаза, налитые кровью, метнулись к Артёму.
— Сорок восемь часов! Сорок восемь, блять, часов! Он знает, где они! Он угрожает забрать их! Опека, полиция, чёрт знает что ещё!
Артём Павлович сидел, пригвождённый к месту. Его теория, его расчёты, его холодная логика разбивались о простой, животный ужас родителя.
— Спутниковая ретрансляция… — пробормотал он. — Они отследили включение любого электронного устройства в радиусе… Значит, они знают наш приблизительный район…
— Да похуй, что они знают! — закричал Саша, срываясь. — Они знают, где мой дом! Где мои дети! Что мы будем делать, а?! Что?!
Маша встала перед ним, схватила его за лицо руками, заставила посмотреть на себя.
— Саш! Дыши! Дыши, чёрт возьми! Паника ничего не решит!
— А что решит?! — он почти плакал от бессильной ярости. — Мы здесь, в заднице мира, а они там! У них легитимность, ресурсы, власть! Мы что сделаем? Позвоним в полицию и скажем: «Нам угрожает тайный фонд коллекционеров аномалий, который хочет забрать наших детей, потому что мы учимся светиться руками и двигать камни силой мысли»?!
— Мы сделаем то, что должны, — раздался грубый, спокойный голос Семёна. Он подошёл, поставил перед Сашей котелок с водой. — Выпей. И заткнись на минуту. Криком делу не поможешь.
Саша, дрожа всем телом, отпил ледяной воды из ручья. Она обожгла горло, но немного прочистила сознание.
— Угроза опекой — серьёзно, — сказал Артём, собираясь с мыслями. — У них достаточно влияния, чтобы сфабриковать дело. Стресс у бабушки, «странное» поведение детей, отсутствие родителей… Формально они могут действовать в рамках закона.
— Тогда мы вернёмся! — сказала Маша. — Сейчас же! Мы защитим их!
— И попадём прямо в лапы, — возразил Семён. — Они ждут этого. Дом под колпаком. Как только вы появитесь в городе, вас заберут по первому же предлогу. А детей изолируют «для их же безопасности». Нет. Возвращаться — играть по их правилам.
— Так что же? Сдаться? Отдать ему всё? — с вызовом спросил Саша.
— Нет, — тихо, но очень чётко сказала Маша. Все посмотрели на неё. Её лицо было бледным, но решительным. В глазах не было страха. Была та же холодная ярость, что и у Саши, но не взрывная, а сконцентрированная, как лезвие. — Мы не отдадим ничего. Мы нанесём удар.
— Какой удар? — спросил Артём. — У нас нет ресурсов.
— У нас есть мы, — сказала Маша. — Он назвал нас дилетантами. Пусть так. Но мы — дилетанты, которые уже дважды потрепали его профессиональную команду. Мы нашли дольмен. Мы понимаем, что защищаем. А он… он всего лишь коллекционер. Он боится не нас. Он боится, что мы что-то сломаем в его идеальной коллекции. Значит, нужно пригрозить его коллекции.
Идея повисла в воздухе. Отчаянная, безумная, но единственная, кроме капитуляции.
— Мы не знаем, где его «хранилище», — сказал Артём.
— Но мы знаем, где его станции. На Тамани. В Перу. Здесь, в горах, наверняка есть ещё. Он хочет узлы? Мы сделаем так, чтобы с узлами стало… проблематично работать. Создадим такой «шум», такой хаос, что его синхронизация станет невозможной. Заставим его бросить все ресурсы на тушение пожаров, которые мы устроим. У него не останется времени и людей, чтобы возиться с нашими детьми.