— Его фонд скупает не только артефакты, — добавил Брюс. — Он скупает молчание. Учёных, чиновников, местных лидеров. Он создаёт вокруг каждого узла зону тишины. Никаких публикаций, никаких туристов, никаких местных ритуалов. Полная стерильность. А что происходит в природе, когда ты убиваешь всю микрофлору? Распространение одной, чужеродной, агрессивной культуры. Его культуры контроля.
Маша слушала, и её охватывало странное чувство. Не только страх. Облегчение. Они не были одни. По всему миру были люди, которые чувствовали то же самое, видели ту же угрозу, и так же, как они, пытались ей противостоять. Они были разными: учёный-отшельник из Перу, суровая наследница кельтских традиций из Шотландии, невозмутимый японец, в чьих жилах, возможно, текла кровь древних синтоистских хранителей, и грубоватый аутбэк из Австралии, чувствующий землю как абориген. Но их объединяло одно — понимание, что наследие нельзя спрятать. Его можно только защищать. Или уничтожить, пытаясь спасти.
— Так что мы можем сделать? — спросил Семён, обращаясь ко всем сразу. — У каждого из нас — локальная проблема. По отдельности мы — мухи, которых отмахиваются. Вместе?
— Вместе мы — тоже мухи, — честно сказал Брюс. — Но роем. Можем жужжать громче. Можем отвлекать. Но чтобы реально остановить эту машину… нужно попасть в мотор. В самого Кирсанова. Или в его главный инструмент.
— У нас есть сорок часов, — сказал Саша, и его голос прозвучал хрипло, но твёрдо. Все взгляды на экране обратились к нему. — Он поставил ультиматум. Или мы сдаёмся, или он уничтожает наши жизни. Не метафорически. Буквально. У нас нет времени на долгую партизанскую войну. Нам нужен козырь. Прямо сейчас.
Наступила пауза. На экранах задумались. Потом Мануэль медленно кивнул.
— Ультиматум… Да, это в его стиле. Рационализированное насилие. Возможно… возможно, у нас есть не просто тактика отвлечения. Возможно, есть легенда. Которая может стать нашим козырем.
Глава 8: Союз сторожей Часть 2 и 3
Часть 2
— Легенда? — переспросил Артём, его пальцы замерли над клавиатурой.
— Не сказка, — поправил Мануэль. — Устное предание, передаваемое среди таких, как мы. От хранителей — хранителям. Оно касается не Асов, не их технологии путешествий. Оно старше. Или… фундаментальнее.
Он отпил воды из глиняной кружки, его лицо на экране стало серьёзным, погружённым в память.
— Вы говорили с камнем. Чувствовали, как сеть дышит, как она балансирует. Она — живая система. А у любой живой системы есть инстинкт самосохранения. Даже у такой древней и мудрой. Предание говорит, что создатели Сети — те, кто пришёл до Асов, или сами Асы в свою эпоху мудрости — понимали, что их детище может быть использовано во зло. Или захвачено. Или сломано. Они не могли просто уничтожить его. Это было бы самоубийством для планеты. Но они создали механизм… аварийного отключения.
— Отключения сети? — не поверила Маша.
— Не разрушения. Усыпления. Полного, глубокого, временного «замораживания» всех узлов. Чтобы дать время угрозе миновать, или чтобы защитники могли справиться с ней, пока сеть не работает на врага. Этот механизм называли «Ключ-Отменитель». Не для путешествий. Для паузы.
— И где этот ключ? — нетерпеливо спросил Саша.
— Его разобрали, — сказал Кенджи, впервые вступив в разговор по существу. Его английский был безупречным, с лёгким акцентом. — Если верить тому же преданию, после ухода Асов, или после какой-то древней катастрофы, «Ключ» был разобран на компоненты. Чтобы им нельзя было воспользоваться случайно или в злых целях. Компоненты были разбросаны по миру, спрятаны в местах, где сеть была особенно стабильна и защищена. Одним из таких компонентов, возможно, была «Сердцевина» — центральный кристалл, источник команды на отключение.
— «Возможно», «предание», «легенда»… — Брюс в Австралии фыркнул. — Звучит как красивая сказка для утешения сторожей.
— Возможно, — согласился Мануэль. — Но в предании есть конкретика. «Сердцевина» описывается как капля абсолютно чёрного металла, не отражающая свет, холодная, но излучающая вибрацию абсолютного покоя. Её хранили в «месте, где вода не даёт тени, а камень помнит первый вздох земли». Поэтично. Но для тех, кто знает землю, — указание.