Пока они в последний раз проверяли снаряжение, Маша подошла к Саше. Он молча вдевал карабин в обвязку, его лицо было сосредоточенным, каменным.
— Саш, — она положила руку ему на спину. — Как ты?
— Как на старте, перед прыжком с парашютом, когда не знаешь, раскроется купол или нет, — он обернулся, и в его глазах она увидела ту же смесь страха и решимости, что была в ней самой. — Только тут купола нет. Есть только мы. И эта чёрная дыра в горе.
— Мы справимся, — сказала она, не веря до конца своим словам, но говоря их, потому что их нужно было сказать. — Мы должны.
— Да, — он коротко кивнул. — Потому что обратного пути нет.
Они вышли из палатки перед рассветом. Небо на востоке только начало сереть. Воздух был чистым и холодным, пахло хвоей и камнем. За спиной у них оставалось временное убежище, впереди — тёмное чрево горы и призрачная надежда найти в ней легендарный артефакт, который мог стать их единственным шансом спасти семьи и остановить коллекционера. Они шли навстречу «Чёрному глотку», не зная, что ждёт их в той воде, что не отбрасывает тени. Но зная точно, что стоять на месте — смерти подобно. Союз сторожей начал свою первую совместную операцию. И от её исхода зависело не только их будущее.
Глава 9: Пещера чёрной воды
Часть 1
Переход к указанному месту занял не двенадцать, а все восемнадцать часов. Карты врут, даже самые подробные. Сухой водосток, обозначенный пунктиром, оказался глубоким каньоном с отвесными стенами, который пришлось обходить по гребню, тратя время и силы. Заросли рододендрона, непроходимые, цепкие, как проволока, хлестали по ногам и цеплялись за рюкзаки. Небо, ясное утром, к полудню затянулось тяжёлыми, свинцовыми тучами, и пошёл холодный, пронизывающий дождь. Они шлепали по размокшей глине, продрогшие насквозь, но останавливаться было нельзя. Обратный отсчёт в головах тикал громче, чем стук сердца.
Семён вёл их по едва заметным приметам: сломанная ветка, камень, положенный на камень десятки лет назад, направление мха на стволах деревьев. Его «знание земли» здесь работало на пределе. Он не просто шёл – он слушал кожей, куда тянет, где почва под ногами становится «не такой», где тишина леса приобретает звонкую, напряжённую глубину.
К вечеру второго дня, когда силы были на исходе, а моральный дух падал вместе с температурой, они вышли к месту. Это не было впечатляющим входом в пещеру. Не зияющая чёрная пасть в скале. Просто – разлом. Узкая, едва вполовину человеческого роста, вертикальная щель в основании серого, покрытого лишайниками скального выхода. Из неё вытекал, скорее сочился, тонкий ручей. Вода в нём была прозрачной, обычной. Но в метре от выхода, падая с небольшого уступа, она попадала в мелкое корытце, выбитое в камне, и там… там она менялась. Не цветом. Качеством. Даже в скучном свете предвечерних сумерек было видно, как свет, падающий на эту лужицу, не отражался, а будто проваливался внутрь. Поверхность воды была не зеркальной, а матовой, абсолютно чёрной, словно покрытой тончайшей плёнкой нефти. Но запаха нефти не было. Не было запаха вообще. Ничего.
— «Чёрный глоток», — прошептал Артём, снимая очки и протирая их мокрым рукавом. — Описание совпадает. Вода поглощает свет уже на выходе. Значит, источник внутри.
Они стояли, смотря на эту ничем не примечательную щель. Она не манила. Она отталкивала. Было ощущение, что гора здесь не расколота, а слегка приоткрыла рот, чтобы выдохнуть этот чёрный, беззвучный поток, и теперь ждёт, когда что-нибудь само полезет в глотку.
— Вход скрыт не искусственно, — сказал Семён, опускаясь на корточки у ручья. Он провёл рукой по мокрому камню. — Он естественный. Но… слишком удобный. Как будто его немного… подправили. Давно. Чтобы был именно таким: незаметным, но проходимым для того, кто знает.
— Проверяем оборудование, — скомандовал Саша, откидывая капюшон. Его усталость куда-то испарилась, сменившись холодной, оперативной собранностью. — Фонари, верёвки, батареи. Маш, как ты?
Маша стояла, глядя на щель. Её «радар» молчал. Вернее, не молчал, а выдавал странный, противоречивый сигнал. Здесь не было ни гула, ни вибраций. Была… пустота. Но не тихая пустота спокойного места. А активная, всасывающая пустота. Как будто это место не излучало ничего, а наоборот, поглощало все волны, все вибрации, все мысли, которые попадали в его поле. Ей становилось физически нехорошо от этого ощущения – будто часть её сознания, её внимания, утекала в эту чёрную щель, как вода в сток.
— Здесь… тихо, — сказала она наконец. — Слишком тихо. Не природная тишина. Искусственная. Как в звуконепроницаемой камере. Мне кажется, внутри будет ещё хуже.