Варвара Степановна, несмотря на ранний час, уже хлопотала на кухне. Она поставила перед ними тарелку с ещё тёплыми сырниками и сметаной.
— На дорогу. На пустой желудок в путь не отправляются. Это закон.
Они ели молча, под аккомпанемент тиканья настенных часов. Каждый звук казался теперь многозначительным после вчерашнего инцидента на рынке. Саша поймал себя на том, что следит за секундной стрелкой, ожидая, не замрёт ли она снова. Она шла. Нормально.
— Звоните, как доедите, — сказала свекровь, заворачивая им в фольгу ещё пару сырников. — И не лезьте в опасные места. Море оно морем, а камни бывают острые.
— Мам, мы будем осторожны, — поцеловала её в щёку Маша, чувствуя ком в горле. Эта обычная забота сейчас резала по живому.
Они вышли во двор. Старая, но исправная «Тойота-Карина», купленная ещё до всех историй, стояла, роса на крыше каплями ночной влаги. Рюкзаки уложили в багажник. Саша сел за руль, Маша — на пассажирское сиденье. Завели мотор. Звук показался неестественно громким в спящем переулке.
Когда они выехали на пустынную улицу и взяли курс на запад, к выезду из города, стало немного легче. Дорога, само движение — лечили. Они молчали первые полчаса, наблюдая, как Краснодар меняется за окном: сначала спальные районы с высотками, потом частный сектор с палисадниками, затем промзона с унылыми складами и, наконец, открытая трасса — Ростовское шоссе, уходящее в плоскую, дымчато-зелёную даль кубанских полей.
— Скучно без них уже, — первым нарушил тишину Саша, свернув на объездную.
— Ужасно скучно, — согласилась Маша, глядя в боковое окно. — И страшно. Будто мы сбежали с поста.
— Мы не сбежали. Мы поехали на разведку.
— Да. На разведку к грязевым вулканам. Звучит как диагноз.
Она попыталась улыбнуться, но получилось криво. Достала термос с чаем, налила в пластиковый стаканчик. Пар заклубился в салоне, смешиваясь с запахом старой пластмассы и фруктового освежителя.
Солнце, поднимаясь, быстро сожгло утреннюю дымку. Небо стало жестоко-синим, без единого облачка. Поля по обе стороны трассы, ещё недавно изумрудно-зелёные, начинали выгорать, отливая жёлтым. Ветра не было. Воздух за окном колыхался от жары, искажая очертания далёких деревьев и одиноких рекламных щитов. Мир казался застывшим, выжженным, бесконечно плоским и понятным.
Но это была иллюзия. И они оба это чувствовали.
— Расскажи ещё раз, что именно говорил Семён про пульсацию, — попросила Маша, отпивая чай.
— Говорил, что земля гудит. Ровно. Раз в сорок минут. Не как перед извержением, а как... машина. И что птицы улетели. И тишина. И эти люди.
— Униформа? Военные?
— Нет. Гражданская, но однородная. Светло-серого цвета. Без опознавательных знаков. Аппаратуру ставили — какую, он не понял. Блоки какие-то, датчики на треногах. И... — Саша нахмурился, вспоминая. — Он сказал, что у них была антенна странная. Не спутниковая тарелка, а... как сфера из множества стержней. Шар. И он мерцал в такт гулу земли.
Маша вздрогнула.
— Мерцал? Светом?
— Нет. Тёмным. Будто поглощал свет вокруг себя. Его слова: «как дыра в воздухе».
Они проехали мимо указателя «Славянск-на-Кубани — 60 км». Дорога стала уже, фуры попадались реже. По сторонам потянулись бесконечные плантации — кукуруза, подсолнух, уже отцветающие, с поникшими, тяжёлыми головами. Изредка мелькали станицы: низкие дома под красной черепицей, заборы, увитые виноградом, пыльные дворы с неизменными «жигулями» на кирпичах. Жизнь здесь текла медленно, основательно, в такт сезонам и ценам на урожай. Сложно было представить, что в этом же краю, всего в нескольких часах езды, земля могла вести себя как живое, больное существо.
Маша включила радио, покрутила поиск. Ловились в основном шум, помехи, да бодрые кубанские народные песни. Наконец, поймали какую-то местную волну. Диктор с хриплым голосом рассказывал о рекордных надоях и готовящемся фестивале арбузов. Совершенно нормальный мир.
— Выключай, — попросил Саша. — Не могу.
Маша выключила. Тишина в салоне снова стала плотной, но теперь её наполняло не напряжение, а размышление.
— Ты думаешь, это как-то связано с тем, что было у нас? С Диском? С Индирой? — спросила она.
— Должно быть связано. Индира говорила о сети. О узлах силы. Диск был ключом к одному такому узлу — порталу в Карелии. Но если сеть существует... значит, узлов много. И Карелия — не единственное место.
— И Тамань — другой узел.
— Возможно. И если Диск был уничтожен, или... деактивирован, это могло повлиять на всю сеть. Как отключение одного генератора в энергосистеме. Могло вызвать перебои. Сбои. Или... привлечь внимание.