Саша не поверил своим ушам. "Партнёрство"? После угроз его детям? После нападения на дом?
— Вы с ума сошли, — глухо сказал он.
— Вовсе нет. Я — прагматик. Вы доказали свою полезность. Ваши способности, особенно ваши, Мария, уникальны. Вместе с "Сердцевиной" вы — ключевой актив. Я предлагаю вам работу. Исследователей. Хранителей. Вы будете изучать сеть, но под моим руководством, с моей поддержкой. Ваши семьи будут в полной безопасности. Более того, они будут жить в достатке. Ваши дети получат лучшее образование. Всё, что произошло — досадное недоразумение, давление, необходимые для того, чтобы вы осознали серьёзность ситуации. Теперь вы осознали. И теперь мы можем говорить как цивилизованные люди.
Он протянул руку, будто предлагая заключить договор прямо здесь, на поляне, в окружении людей с автоматами.
— А если мы откажемся? — спросил Саша.
Кирсанов вздохнул, сожалеюще.
— Тогда я буду вынужден забрать "Сердцевину" силой. А вас... изолировать. Для вашей же безопасности и безопасности сети. Вы слишком опасны, будучи на свободе. Слишком непредсказуемы. Но, поверьте, это будет неволя в максимально комфортных условиях. Вы будете жить, работать, даже видеться с семьями под присмотром. Это не месть. Это необходимость.
Он был абсолютно искренен. В этом было самое страшное. Он не видел себя злодеем. Он видел себя спасителем, вынужденным принимать трудные решения ради высшего блага. Его высшего блага.
Саша посмотрел на Машу. Она смотрела на него. В её глазах он прочитал то же, что чувствовал сам. Это — последняя развилка. Принять его "партнёрство" — значит продать душу. Стать частью его машины по консервации мира. Отказаться — значит подписать приговор себе, своим друзьям, своим детям (потому что он не поверил в "комфортную неволю" для детей). Но принять они не могли. Не после всего. Не после того, как почувствовали, что такое настоящая свобода, пусть и страшная, пусть и опасная.
— Нет, — тихо, но чётко сказала Маша. Голос у неё не дрожал. — Никаких сделок. Вы не хранитель. Вы тюремщик.
Кирсанов смотрел на неё несколько секунд, потом медленно кивнул. Разочарование, но не удивление.
— Жаль. Очень жаль. Вы выбрали трудный путь. — Он отступил на шаг, кивнул высокому оперативнику. — Заберите артефакт. И носителей. Аккуратно. Они ценны.
И мир взорвался.
Глава 10 Часть 2: Импульс
Часть 2
Первый выстрел прозвучал не из автомата "Палимпсеста".
Это был глухой, мощный хлопок, как будто лопнула огромная автомобильная покрышка. И он раздался со стороны леса, откуда никто не ждал. Пуля, выпущенная из крупнокалиберной снайперской винтовки, ударила в землю в полуметре от Кирсанова, подняв фонтан грязи и хвои. Не для убийства. Для предупреждения.
Всё замерло на долю секунды. Охранники Кирсанова инстинктивно бросились прикрывать шефа, образовав вокруг него живой щит. Те, что держали Семёна и Артёма, отвлеклись.
И этого было достаточно.
Семён, который всё это время стоял, казалось бы, покорно, двигался с скоростью, невероятной для его возраста и комплекции. Его рука, заведённая за голову, метнулась вниз, не к ножу на земле (это было бы слишком очевидно), а к голенищу сапога. Оттуда, из потайного кармана, он выхватил короткий, толстый клинок — не нож, а скорее, шило или стилет. И вонзил его в бедро охранника, стоявшего справа.
Тот вскрикнул от боли и неожиданности, его хватка ослабла. Семён тут же рванул в сторону, к ближайшему дереву. Второй охранник, державший Артёма, развернул на него автомат, но Семён был уже за стволом сосны.
Артём, пользуясь моментом, не побежал. Он упал на землю и покатился под низкие ветви кустарника — не героически, но эффективно.
Саша, сидевший на коленях, в этот момент сделал то, на что рассчитывал. Его рука, якобы поддерживающая голову, рванула из-за ворота куртки вторую светошумовую гранату. Он не стал бросать её. Он дёрнул чеку и просто бросил её под ноги себе.
— Вниз! — закричал он Маше.
Она рухнула на землю, закрыв голову руками. Саша последовал её примеру, прижавшись к земле.
Вспышка и хлопок на этот раз были прямо среди них. Ослепительный белый свет, оглушительный грохот. Охранники, уже и так дезориентированные снайперским выстрелом, на секунду потеряли и слух, и зрение.
Саша поднялся первым. Его уши звенели, в глазах плавали зелёные пятна, но он видел достаточно. Он рванулся не к оружию, не к Кирсанову. Он рванулся к Маше, схватил её за руку и потянул за собой — обратно к щели, к входу в пещеру.