— Мы не можем отдать ему "Сердцевину". И мы не можем позволить ему забрать нас. Значит, нужно сделать так, чтобы ему это стало не нужно. Или невозможно.
— Усыпить узел, — понял Саша. — Прямо сейчас. Лишить его интереса к месту.
— Да. Он сказал — место без активного узла ему не интересно. Он коллекционер активных артефактов. Если мы "выключим" этот узел... он, может, и заберёт "Сердцевину", но само место потеряет ценность. А мы... мы покажем ему, что мы не просто нашли артефакт. Мы научились им пользоваться. Это будет не угроза издалека. Это будет демонстрация силы. Здесь и сейчас.
Это было безумием. Активировать древний, легендарный механизм, о последствиях которого они знали лишь из видения? Ввести в спячку целый узел, часть глобальной сети? Неизвестно, как это отразится на них самих, на местности, на...
Но что было альтернативой? Сдача. Плен. И участие в том, чтобы заковать мир в стеклянные витрины коллекции Кирсанова.
— Идём, — просто сказал Саша.
Они двинулись обратно по основному ходу, минуя боковую камеру, из которой ещё сочилась вода. Сзади, издалека, доносились голоса — людей Кирсанова собирались, перегруппировывались. У них было немного времени.
Дорога к озеру казалась короче, когда бежишь. Через несколько минут они снова стояли на берегу чёрного, безмолвного водоёма. Кристаллическая камера с "Сердцевиной" была впереди, за узким коридором. Но им не нужно было идти туда. Видение показало: "Сердцевина" была связана с узлом, с этим местом. Активировать её можно было из точки сильной связи. Из точки, где узел был наиболее явным.
Маша подошла к самой кромке воды. Чёрная, матовая поверхность поглощала свет их фонарей (один из них чудом уцелел у Саши). Она опустилась на колени.
— Здесь, — сказала она. — Здесь связь сильнейшая. Вода — проводник. Чёрная вода — идеальный изолятор и проводник одновременно. Она хранит тишину и может передать её.
Саша встал рядом. Он чувствовал холод, исходящий от озера. И тишину. Ту самую, всепоглощающую. Но теперь она не давила. Она была инструментом.
— Что нужно делать? — спросил он.
— Видение говорило о синхронизированной воле. О совместном импульсе, лишённом страха и корысти. Мы должны... захотеть одного. Представить это с абсолютной ясностью. И ударить этим желанием по... по связи с узлом.
— Как?
— Не знаю, — честно сказала Маша. — Но мы уже делали нечто подобное. В лесу, когда срывали их установку. Я дезориентировала, ты создавал помеху. Мы работали вместе. Теперь нужно не просто помешать. Нужно отдать команду. Команду "спать".
Она протянула ему руку. Он взял её. Её пальцы были ледяными, но хватка — твёрдой.
— Закрой глаза, — сказала она. — Представь сеть. Как в видении. Золотые нити, светящиеся точки. А теперь представь эту точку — вот здесь. И представь, как её свет медленно гаснет. Не как лампочка, которую выключают. Как угли костра, которые засыпают пеплом. Медленно, бережно, но необратимо. Чтобы сохранить тепло для будущего пробуждения.
Саша закрыл глаза. Сначала было трудно. В голове лезли обрывки: крики детей, лицо Кирсанова, дуло автомата. Он отгонял их. Вспоминал видение. Земля из космоса, паутина света. Искал в ней точку... вот она. Не яркая. Тусклая, но устойчивая. Как спящее сердце. Он сосредоточился на ней. Не на том, чтобы погасить. На том, чтобы... убаюкать. Укрыть тёплым одеялом покоя. Чтобы оно отдохнуло. Чтобы защитилось.
Рядом он чувствовал присутствие Маши. Не физическое. Её сознание. Оно было похоже на тихую, чистую ноту, звучащую в унисон с его собственной, более грубой, силовой. Их мысли текли параллельно, потом начали переплетаться. Он чувствовал её уверенность, её чёткий образ: узел, покрывающийся инеем бездействия. Она чувствовала его волю, его решимость защитить это место любой ценой.
Они не говорили. Они просто держались за руки и думали об одном.
И постепенно что-то начало происходить.
Сначала — физически. Вода у их ног перестала быть абсолютно чёрной. В ней появилась рябь. Слабая, почти невидимая. И рябь эта расходилась кругами от них, как от брошенного в воду камня. Только камня не было.
Затем изменился воздух. Давление, которое всегда было в пещере, вдруг ослабло. Уши Саши будто "отложило", как в самолёте. Он услышал звук, которого раньше не было — тихий, низкий гул, идущий отовсюду. Гул, который затихал. Словно гигантский мотор, работавший на холостом ходу миллионы лет, наконец, выключали.
Потом пришли ощущения от "Сердцевины". Они не видели её, но чувствовали. Та чёрная капля в кристаллической камере начала... вибрировать. Не двигаться с места, а колебаться на субмолекулярном уровне. И эти колебания передавались по кристаллам стен, по воде, по самому камню. Они шли не наружу, а внутрь. Вглубь земли. По тем самым золотым нитям сети.