— Нет... — выдохнул он. Это был не крик. Это был стон человека, видящего, как горит его жизнь, его работа, его смысл. — Нет, нет, нет...
Он рванулся не к пещере, не к Саше и Маше. Он подбежал к ближайшему выходу скальной породы, плоскому серому камню, и прижался к нему ладонями, закрыл глаза, словно пытаясь услышать пульс. Его лицо исказилось от ужаса.
— Мёртво... — прошептал он. — Всё мёртво...
Он обернулся к своим людям, и в его глазах был уже не гнев хозяина, а паника учёного, ставшего свидетелем конца света.
— Все приборы! Все данные! Что происходит?!
— Не работает ничего, шеф! — доложил высокий оперативник, тщетно тыкая в мёртвый планшет. — Полный отказ. ЭМП-импульса не было, просто... выключилось.
Кирсанов поднял голову, посмотрел на вход в пещеру. Теперь в его взгляде была не ненависть, а нечто худшее — холодное, бездонное понимание.
— Они не усыпили узел, — сказал он так тихо, что его едва расслышали. — Они нажали на главный выключатель. Они... они усыпили всю сеть.
В этот момент из щели выползли Саша и Маша. Они шли, пошатываясь, как после тяжёлой болезни. Их лица были серыми, глаза пустыми. Они несли в себе ту же пустоту, что и мир вокруг.
Увидев их, Кирсанов медленно подошёл. Его охранники навели оружие, но это был уже автоматический жест, лишённый смысла. Главное оружие — сеть, аномалии, сама суть их противостояния — только что исчезло.
— Что вы наделали? — спросил Кирсанов. Его голос был хриплым, сломанным. — Вы понимаете, что вы наделали?
Саша посмотрел на него. Он чувствовал себя выжатым, опустошённым, но где-то в глубине этой пустоты тлел уголёк чудовищного осознания.
— Мы остановили вас, — сказал он просто. Голос звучал плохо, без эмоций. — Теперь нечего коллекционировать. Ничего не "звенит". Всё спит.
— Вы уничтожили не меня! — закричал Кирсанов, и в его крике впервые слышалась настоящая, человеческая боль. — Вы уничтожили наследие! Весь накопленный потенциал! Все точки силы! Вы отправили в кому целую нервную систему планеты! Вы... вы варвары!
Маша смотрела на свои руки, как будто впервые их видя. Её связь с миром оборвалась. Она была слепой и глухой в мире, который только что лишился души.
— Оно... оно вернётся? — спросила она, и в её голосе была детская неуверенность.
— Я не знаю! — Кирсанов схватился за голову. — Никто не знает! "Ключ-Отменитель" — это легенда! Никто не знает, как его разбудить, если усыпить всё! Вы могли подписать смертный приговор не мне, а всему, что мы пытались сохранить!
Его паника была заразительной. Даже его охранники смотрели по сторонам с растущим беспокойством. Мир вокруг был прежним — деревья, скалы, небо. Но в нём не было чего-то фундаментального. Ощущения жизни. Энергии.
— Забирайте артефакт, — приказал Кирсанов, но уже без прежней власти в голосе. Это было отчаяние. — И... и их. Возьмите их. Они теперь — единственные свидетели. Возможно, единственный ключ к обратному процессу.
Но Семён, всё это время наблюдавший, подошёл ближе. Его телефон тоже был мёртв, но это уже не имело значения.
— Троньте их, — сказал он тихо, но так, что все услышали, — и вы никогда не узнаете, что они чувствовали в момент "нажатия". Это знание теперь только в их головах. В их связи. Вы хотите его потерять?
Кирсанов замер. Его ум, даже в панике, продолжал работать. Он смотрел на Сашу и Машу, этих двух опустошённых людей, держащихся за руки, как последние утопающие за соломинку. Они сделали нечто невозможное. Они нашли и использовали "Ключ". И теперь они были не просто носителями. Они были... соучастниками глобального события. Возможно, единственными, кто понимал, как это произошло на чувственном уровне.
Забрать их силой? Заточить? Они и так были сломлены. Но в них могла храниться память о процессе. Ощущение от импульса. Это было бесценно.
— Вы... вы чувствуете что-нибудь сейчас? — спросил он, и в его голосе звучала не требовательность, а почти научное любопытство, смешанное с ужасом. — Какую-нибудь связь? Отзвук?
Маша покачала головой. — Пустота. Всюду пустота.
Кирсанов закрыл глаза. Он проиграл. Но и они проиграли. Все проиграли. Его коллекция умерла. Их способности умерли. Мир стал... плоским. Обычным. Безопасным и мёртвым.
— Убирайтесь, — сказал он наконец, не глядя на них. — Убирайтесь с моего sight. Вы отняли у меня всё. Теперь вы мне не нужны. Вы... вы сами стали памятником собственному вандализму.