Они устроились за столом. Марина разлила по мискам густой, дымящийся борщ. Запах лука, томата, свёклы был якорем, цеплявшим за реальность. Они ели молча, с жадностью, не понимая, как сильно были голодны.
— Рассказывайте, что в городе, — попросила Марина, присаживаясь с кружкой чая.
Саша и Маша переглянулись. И начали рассказ. Про «нормальную» жизнь, которая не получалась. Про ночные кошмары. Про вибрации в висках. И, наконец, про рынок и остановившиеся на пять минут часы.
Семён слушал, не перебивая, его лицо становилось всё мрачнее. Марина же, напротив, казалась, не удивилась ничему.
— Синхронизационный импульс, — сказала она, когда они закончили. — Похоже, они калибруют свою аппаратуру по какому-то эталону. Или ищут ответный сигнал.
— Ответный на что? — спросила Маша.
— На пробуждение узла здесь, на Тамани, — ответил Семён. — Вы же чувствуете, что здесь творится? Земля на взводе. И эти... с их сферой, только раскачивают лодку. Я вчера ночью крался поближе, слышал обрывки разговора. Они говорили о «стабилизации частоты» и «подготовке к забору образца». Не знаю, какого образца, но звучит нехорошо.
— Надо узнать их цель, — сказал Саша, отодвигая пустую миску. — Пока они только наблюдают и измеряют. Но если они начнут «забор»... что это может быть?
— Энергии? — предположила Маша. — Или... вещества? Той самой грязи? Воды?
— А может, они хотят активировать узел по-своему? — мрачно произнёс Семён. — Использовать его как батарейку. Или как дверь. Помните, Индира говорила, что сеть может быть использована для перемещений.
Тишина повисла в землянке, нарушаемая лишь тихим потрескиванием примуса. Мысль о том, что «Палимпсест» может получить доступ к тому, чем владели Асы, была леденящей.
— Мы не можем позволить им это сделать, — тихо сказала Маша. Она сказала это не с героическим пафосом, а с усталой неизбежностью. — Мы уже ввязались. Мы, может, и есть причина, по которой всё это проснулось. Значит, и отвечать нам.
Саша взглянул на неё. В её глазах горел тот самый огонь, который он видел в Карелии — не бесстрашия, а принятой ответственности. Страх был, но он был отодвинут в сторону, как помеха.
— Семён, — обратился Саша к другу. — Нужен план. Наблюдение — это хорошо, но пассивность нам не помощник. Надо понять, что за шар, как он работает, и что они собираются с его помощью делать.
— Согласен, — кивнул Семён. — Сегодня ночью можно попробовать подкрасться ближе. У них ночью дежурят, но не так плотно. И тепловизоры могут не взять на фоне тёплой земли у сопок.
— Опасно, — покачала головой Марина. Но это была не просьба остаться, а констатация факта.
— Всё здесь опасно, — Семён хмыкнул. — Но делать нечего. Я изучу их график смен. После полуночи — лучшее время.
Маша взглянула на Сашу, потом на Семёна.
— Я пойду с вами.
— Что? Нет! — почти хором возразили Саша и Семён.
— Я должна, — она говорила твёрдо. — Если эта штука излучает что-то на том же «языке», что был в моей голове... я могу... почувствовать. Уловить намерение. Как антенна. Это может вас предупредить. А вы двое будете моими глазами и руками.
Спорить было бесполезно. Они знали этот тон. Саша сдался первым.
— Ладно. Но ты — на самом краю. Ни шага дальше без команды.
План был намечен. До ночи оставалось несколько часов. Марина настояла, чтобы они отдохнули. Маша прилегла на одну из коек, Саша устроился рядом на полу, на разложенном спальнике. Семён ушёл наверх, дежурить и уточнять график смен «гостей».
В землянке было прохладно и тихо, только слышалось ровное дыхание Маши. Но Саша не мог уснуть. Он смотрел в темноту, на отсветы лампочки, падающие на земляной потолок. Он думал о детях, о жаркой кухне в Краснодаре, о сырниках матери. Этот мир казался теперь невероятно далёким и хрупким, как стеклянный шар. А здесь, под землёй, они замышляли ночную вылазку к аномалии, которая пульсировала, как сердце чудовища.
Он потянулся, положил руку на плечо Маши. Она накрыла её своей. Без слов. В этом прикосновении было всё: и страх, и любовь, и решимость.
Путь к Семёну закончился. Теперь начиналось что-то новое. Путь вглубь.
Глава 2: Частотный след
Часть 1
Сумерки на Тамани наступали стремительно, как будто кто-то выдёргивал вилку из розетки, питавшей солнце. Длинные, расползающиеся по небу тени от холмов и сопок сливались в единую лиловую муть, а затем в густую, бархатистую черноту. Звёзды здесь, вдали от городской засветки, были ослепительными, но их холодный блеск не достигал земли, поглощённый испарениями лиманов и странной, зыбкой дымкой, стелившейся над грязевыми полями.