Пока я занималась тем, что пыталась развесить увесистую гирлянду, Роуз топталась на стремянке и пыталась дотянуться до гвоздика, который был у самого потолка над дверью, чтобы повесить венок.
– Йо! – Дверь в класс неожиданно распахнулась, и на пороге появился Уильям. – Последняя коробка.
Он шагнул в класс, заметил стремянку и бросил взгляд наверх. В момент его лицо перекосилось, он чуть ли не швырнул коробку на ближайшую парту и вылетел из кабинета.
– И тебе привет, Браун, – ворчливо проговорила Роуз. – Вот блин, его можно было бы попросить помочь.
Я отвернулась и затряслась от сдерживаемого смеха. Мало того, что Уильям явно не ожидал увидеть Роуз, так еще он увидел её с пикантного ракурса. Она была в юбке и не очень плотных капроновых колготках. Я понадеялась, что он не упадет в обморок от перенапряжения.
Я пару раз глубоко вздохнула и повернулась к Роуз. Она сидела на ступеньках стремянки и крутила венок. Выглядела она раздосадованной.
– Ты чего? – спросила я.
– Да ну, этот Браун все настроение испортил! Не понимаю, какое зло я ему сделала, что он так меня не переваривает. – Роуз досадливо отбросила венок на ближайшую парту. – Ладно, завтра Теренса попросим, он то точно дотянется.
Закусив губу, я вспомнила, как Уильям переживает свою влюбленность к Роуз, и наверняка даже не задумывался о том, как его поведение могут видеть другие.
– А с чего ты взяла, что Уильям к тебе плохо относится? – спросила я осторожно.
– Ты его рожу видела? – Роуз всплеснула руками. – И так каждый раз, стоит ему меня увидеть. Еще чуть-чуть и будто стошнит. И я терплю уже который месяц, он вечно как притащится в нашу лавку, накупит всякого и уйдет. Ни привет, ни пока. Конечно, грех жаловаться, но все равно обидно!
Роуз спустилась со стремянки, уселась за парту и надула губы.
– Ну… Может он просто наоборот волнуется… – Я тщательно изображала неуверенность в своих предположениях. Это было сложно, особенно когда знаешь правду.
– Ну его! – Роуз залезла в коробку и начала вытаскивать еще игрушки, заботливо завернутые в старые пожелтевшие газеты. – Многие меня боятся из-за отца, но будто я сплю и вижу, как побольше школьников ему сдать. Полиция и без моей помощи план по задержаниям прекрасно выполняет.
Дверь в класс опять открылась, и к нам заглянул Расмус. Только по его нервно подрагивающим губам я поняла, что он в курсе что произошло и тоже едва сдерживается от смеха.
– Роуз, – обратился он к ней и глубоко вздохнул. – Тебя там из студсовета ищут, у вас собрание по поводу ярмарки.
– А, хорошо. Спасибо. – Роуз вскочила на ноги и бросила извиняющийся взгляд на меня. – Прости, я больше не смогу помочь… Собрания студсовета это надолго.
– Ничего, я могу, мы наш этаж уже весь украсили, – вмешался Расмус.
– Если тебе будет не трудно! – я благодарственно кивнула ему.
Роуз схватила сумку и помчалась на собрание. Мы проводили её взглядом, а потом посмотрели друг на друга.
– Как… Уильям? – выдавила я.
– Пришлось засунуть его голову под ледяную воду, иначе не успокаивался.
Мы не удержались и рассмеялись.
В класс опять заглянул Уильям. Я заметила, что его волосы и правда были влажные.
– Уильям, а ты не застудишь голову? – спросила я.
– Он итак застуженный, – пошутил Расмус, который без стремянки мог цеплять новогодние шарики над доской.
– Ой, завались! – беззлобно ответил Уильям.
Он устало плюхнулся на ближайшую парту и уткнулся в неё носом.
– Роуз думает, что ты ее ненавидишь, – решила проинформировать его я.
Уильям лишь обессиленно застонал и взъерошил волосы. Расмус решил это не комментировать, лишь продолжал посмеиваться.
– И что делать?
– Ну, для начала можно просто здороваться и прощаться когда приходишь покупать что-то в гончарной лавке.
– А я говорил! – важно покивал Расмус.
Уильям состроил скорбную мину.
– Так, мы закончили? – Расмус заглянул в коробку и перетряхнул скомканные газеты. – Да, закончили.
– Спасибо вам! Остальное я уберу!
Волейболисты попрощались и ушли. Я потянулась и облегченно выдохнула. На часах было еще не совсем поздно. Я собирала газеты и закидывала их в коробку, как краем глаза выхватила статью, которая чем-то привлекла внимание. Это был пожелтевший от времени выпуск местной городской газеты.
«В Нью-Йорке прошел национальный конкурс живописи. Первое место заняла жительница нашего города – Улльсон Трин».
Улльсон? Это родственница Теренса?
Я разгладила газету и внимательно рассмотрела фотографию с первой полосы – рядом с картиной стояла молодая стройная девушка, скромно сложив руки перед собой. Чтобы лучше рассмотреть черты её лица, я нагнулась ближе, почти касаясь бумаги носом. Ничего особо похожего не заметила – копна густых блестящих черных волос, миловидное, совсем не суровое лицо. Но что-то… Что-то неуловимо похожее было между ней и Теренсом. Хотя, мало ли однофамильцев в городе живут…