— Внешняя сеть сходит сумма после твоего появления здесь.
Внешняя сеть сходит сумма после твоего появления, эхо отозвалось на голос со всех сторон.
— Ты ведь меня слышишь? Понимаешь, что я говорю?
Со всех сторон эхо вторило вопросам. Эмма растерялась. В испуге глядя по сторонам, пытаясь найти хоть каплю света, она захотела сбежать из непроглядной тьмы, подальше от этого неестественного голоса.
— Я Тень.
Тень, тень, тень, тень… Эмме показалось, что в темноте что-то шевельнулось, девушка захотела закричать, но ни звука не прозвучало из несуществующих голосовых связок.
— Прости, прости… Не бойся, не нужно паники…
В голосе не было никакой интонации, монотонные «прости» и «не бойся» со всех сторон. Эмма постаралась успокоиться, разум её стал размываться, слова Тени начали сливаться в единый поток.
— Не теряй сознание, прошу… Я здесь один. И мне страшно от того, что ты сейчас уйдешь.
Она лежит на мягкой, прохладной земле, средь опавших желтых листьев, воздух наполнен запахом жухлой листвы и сырости. Повернув голову, она понимает, что оказалась в небольшом парке, среди серых стволов тополей с редкой листвой на ветвях, паутиной рассекающих воздух.
Будто из воздуха, под ритмичное биение контрабаса звучит голос несравненной Билли Холидей. Парк пуст, неподалеку от того места, где очнулась Эмма, у черного, железного фонаря стоит кованная скамья с истертыми, лакированными досками.
— Это мой дом, будь моей гостьей, я редко принимаю гостей…
Всё так же эхо раздается отовсюду, растворяясь треском статике старой записи на пластинке, с которой была оцифрована здешняя музыка. Голос уже не кажется ей угрожающим, напротив, без эмоциональная подача звучала успокоительно.
Она попыталась обратиться к нему. «кто ты?»
Вопрос не прозвучал, но ответ последовал.
— Я Тень, Я… Не знаю точно. Не помню деталей, я здесь очень давно.
«Что значит тень?»
— А что может значить Тень? Я противился материальному миру и отбросил в сеть тень. И я здесь.
«Разве такое возможно?»
— Если это не возможно, то я невозможность. Ты ведь то же невозможна. Сколько тебе? 20–25? Никто с основания сети не появлялся здесь в твоём возрасте с момента образования сети.
«это болезнь…»
— Отторжение инородных тканей в виде синтетических, а также донорских органов, ишемическая болезнь сердца, брадикардия, необходимость имплантации кардиопротеза. Эту информацию о тебе, почему-то пытаются скрыть… Ты интересная. Кто ты?
«Эмма…»
— Это я узнал, лишь только ты вошла в сеть. Я о другом. Кто ты в сети? Эксперимент, турист… Постой, я кажется… WNW! Это они! Они тебя сюда прислали?!
Голос стал громче, заглушив музыку, Эмма прижалась спиной к дереву, не понимая, что происходит, откуда оно всё знает?
— Они так близки к осуществлению своего безумного навождения… Они уничтожат всё!
«Я не понимаю, о чём ты говоришь… Где ты? Я хочу тебя увидеть!»
— Ты! Ты ведь не понимаешь, я прав? Ты не знаешь зачем ты здесь, кто ты здесь… Позволь, позволь мне показать тебе…
Она в сметение вертит головой в разные стороны, надеясь увидеть источник голоса, но безуспешно. Вдруг краем глаза замечаем некую оптическую иллюзию, часть парка, размером с дверной проём, будто застыла, став похожей на фотографию. Эмма подошла к ней ближе и протянула руку, слегка коснувшись рукой неподвижной картинки.
Парк растворился, на смену ему пришёл забитый людьми подвал, с жёлтой лампой накаливания, весящей по центру. Из темноты раздались голоса, сменяя друг друга.
— А что по трупу безличного в 43?
— Чуча, тебе что, платят за раздувание слухов?
— Эй, я то же уверен что там нашли безличного, у меня есть один знакомый…
— Хаха! Знакомый, а у знакомого знакомый, да?
— Тссс, Вини, давай послушаем что там сказал знакомый.
— Можете мне не верить, но труп там и вправду был, по слухам. Он сбежал с секретной лаборатории WNW!
— Оооо! Ну всё, началось… Его там пытали внеземные захватчики с анальными зондами?
— Боже, Майк, какой ты кретин…
Внезапно свет в лампочки становится ярче. Хлопок и Эмма сидит на учебной скамье, в помещение, похожем на кафедру. Свет почти не пробивается из зашторенных окон, лишь белые прожектора освещают трибуну и человека за ней. Мужчину, лет 30, быть может, чуть моложе, одетого с лоском и с аккуратной лондонской причёской. Позади мужчины горит интерактивная доска, с занесёнными на ней графиками, схемами и формулами.